Я тоже приму меры предосторожности.
Я не отрицаю, у нас есть враг, и действует он при помощи невиданного оружия.
Возможно, я кое-что знаю о его методах и готов пойти на некоторые… меры.
Но защитой, а для тебя единственной защитой, будет хитрость, коварство!
Роберт ответил резко и решительно:
— Он снимает роскошные апартаменты на Пикадилли.
— Ты там бывал?
— Нет.
— Навести его.
Воспользуйся первой же возможностью и навести.
Если бы ты не узнал обо всем еще тогда, в Оксфорде, мы бы до сих пор пребывали в неведении!
Тебе никогда не нравился Энтони Феррара — он никому не нравится, но ты же навещал его в колледже.
Продолжай наносить ему визиты и здесь, в городе.
Роберт встал и закурил сигарету.
— Вы правы, сэр! — сказал он.
— Рад, что вы со мной.
Кстати, как насчет…?
— Майры?
Пока она остается дома.
С ней миссис Хьюм и все старые слуги.
Позже мы решим, что делать.
Хотя ты сам можешь съездить и проведать ее.
— Так и поступлю, сэр.
До встречи!
— До свидания, — сказал доктор Кеан и нажал кнопку звонка, чтобы Марстон проводил посетителя и пригласил следующего пациента.
Роберт Кеан нерешительно застыл на Хаф-Мун-стрит: вся его душевная борьба отражалась на лице.
Он может отправиться к Майре Дюкен, и там его обязательно пригласят остаться к обеду; но не лучше ли пойти к Энтони Ферраре?
Он остановился на втором, пусть и менее приятном, визите.
Направляясь к Пикадилли, он обдумывал, не явится ли мрачная сверхъестественная тайна, известная ему с отцом, препятствием для успешной карьеры в журналистике.
Она, волнующая, демоническая, постоянно отвлекала его от работы.
Чувство яростного негодования, которое он испытывал по отношению к Энтони, становилось сильнее с каждым шагом.
Феррара был пауком, сплетающим сеть, и в ней оказались доктор Кеан, сам Роберт — и Майра Дюкен.
Остальные, попавшие в нее и притянутые в самое сердце нечестивого лабиринта, были уже пожраны.
В сознании Кеана фигура Энтони Феррары приобрела очертания чудовища, упыря, злого духа.
Он уже поднимался по мраморным ступеням.
Перед входом в лифт остановился и позвонил.
Феррара расположился в дорогой квартире на втором этаже. Двери открыл одетый во все белое слуга, явно родом с Востока.
«Опять чертовы театральные эффекты! — пробормотал Кеан.
— Ему бы на концертах фокусы показывать».
С поклонами и улыбками посетителя препроводили в небольшую гостиную.
Стены и потолок комнаты поражали ажурной ориентальной резьбой по сандаловому дереву.
В нишах, или скорее в стенных шкафах, стояли прелюбопытнейшие вазы и другие сосуды.
Двери были задрапированы тяжелыми, богато украшенными портьерами.
Посреди мозаичного пола бил фонтан.
У одной из стен стоял мягкий диван: дневной свет не доходил до него, и над диваном горел узорчатый светильник со вставками из синего стекла, придающий всему окружающему особую атмосферу.
Серебряная мибхара или курильница, стоявшая сбоку от дивана, испускала слабый аромат.
Слуга удалился.
«Святые небеса, — ворчал с отвращением Кеан, — так ему ненадолго хватит денег покойного сэра Майкла».
Он бросил взгляд на дымящуюся мибхару:
«Фу! Изнеженное животное!