Выпей-ка виски с содовой.
Сын молча последовал совету отца.
— А теперь возьми сигару и расскажи, что испугало тебя.
— Испугало меня! — повторил Роберт и потянулся за спичкой.
— Да, сэр, вы правы.
Я в ужасе.
— Не сейчас.
Ты был в ужасе.
— И опять вы правы.
— Он зажег сигару.
— Начну с того — как бы это сказать? — что когда я начал работать в газете, мы решили, что мне лучше снять квартиру…
— Без сомнения.
— Ну, в то время, — он разглядывал огонек, — не было причины, по которой я не мог пожить один, но сейчас…
— Продолжай.
— Сейчас я чувствую, сэр, что мне необходима более или менее постоянная компания.
И было бы желательно, чтобы кто-нибудь находился рядом… ммм… по ночам!
Доктор Кеан стал очень серьезен и придвинулся поближе.
— Вытяни левую руку, — сказал он. — Пальцы не сгибай.
Сын, чуть улыбнувшись, выполнил приказ.
Ладонь, освещенная лампой, не дрожала, точно вырезанная из камня.
— Нервы у меня в порядке, сэр.
Доктор Кеан глубоко вздохнул.
— Тогда рассказывай.
— Все очень странно, — начал сын. — Если я расскажу подобное Крейгу Фентону или Мэддерли на Харви-стрит, я знаю, что обо мне подумают.
Но вы поймете.
Все началось вчера днем, когда солнце вовсю светило в окна.
Я вернулся домой переодеться, но в комнатах стояла жуткая вонь.
Отец вздрогнул.
— Чем пахло? — спросил он.
— Не благовониями?
— Нет, — ответил Роберт, пристально посмотрев на него. — Я так и думал, что вы зададите этот вопрос.
Пахло гнилью, затхлостью, как будто что-то тлело уже много веков.
— Нашел, откуда исходил запах?
— Я открыл окна, и на какое-то время стало легче дышать.
А когда я уходил, запахло вновь. Да так сильно, словно источник вони находился рядом.
Понимаете, сэр, сложно объяснить, что я почувствовал, но все сводится к одному — я был рад выбраться из квартиры!
Доктор Кеан встал и, сцепив руки за спиной, начал мерить шагами комнату.
— Вечером, — сказал он внезапно, — что произошло вечером?
Сын продолжил:
— Я вернулся около половины десятого.
Я так закружился днем, что почти забыл о случившемся. Конечно, не совсем забыл, но не думал об этом, пока не открыл дверь.
И даже после этого не думал — надел халат и тапочки, уютно устроился в кресле и начал читать.
Ничего необычного — ни малейшего намека на странности — не наблюдалось.
Книга была одной из моих любимых — «Вверх по Мисси- сипи» Марка Твена, рядом стояла большая бутылка светлого пива, во рту дымилась трубка.
Тут занервничал и сам Роберт — встал, подошел к камину и стряхнул туда длинный столбик пепла с сигары.
Облокотившись о каминную полку, он возобновил рассказ:
— Часы на Соборе святого Павла пробили половину одиннадцатого и в эту минуту погасла моя трубка.
Я начал разжигать ее и опять почувствовала проклятую вонь.
Я и не вспоминал о ней и потому от неожиданности даже подпрыгнул и выругался.
А вонь все крепчала и крепчала.