— Точно.
Но вопросы происхождения не имеют ничего общего с привычками Энтони.
— Какими привычками?
— Смотри.
— Кеан указал в сторону распахнутого окна.
— Что он делает весь вечер без свечей, только при свете камина?
— Болеет?
— Чушь!
Ты же никогда у него не был, так?
— Верно.
У него мало кто бывал из мужчин.
Говорю тебе, его женщины любят.
— И что?
— Как что? На него жаловались.
Любого другого за такое давно бы выгнали.
— Думаешь, у него есть связи?
— Уверен, что есть.
— Вот видишь, тебе он тоже кажется подозрительным, как и мне, поэтому слушай.
Помнишь грозу в четверг?
Пришла из ниоткуда. — Да, от работы меня отвлекала.
— Я под нее попал.
Плыл на плоскодонке по заводи, сам знаешь, по нашей заводи?
— Лентяй!
— Честно говоря, я обдумывал, не бросить ли медицину и согласиться занять предложенное мне место в «Плэнет».
— Сменить таблетки на чернила, Харли-стрит на Флит- стрит?
И что решил?
— Ничего; кое-что произошло, и я забыл, о чем думал.
Комната постепенно наполнялась табачным дымом.
— Было невероятно тихо, — Кеан продолжил рассказ.
— В футе от меня проплыла водяная крыса, а на ветку у самого моего локтя сел зимородок.
Только-только начало смеркаться, лишь вдали на реке плескали весла да иногда бился о воду шест — больше ни звука.
Я еще подумал, что река как-то неожиданно опустела. Повисла неестественная тишина, после стало непривычно темно.
Я так глубоко задумался, что совсем не двигался.
Затем из-за излучины выплыла стая лебедей, с Аполлоном — ты же знаешь Аполлона, их вожака? — во главе.
Тьма уже была непроглядная, но я почему-то не удивился.
Лебеди проплывали бесшумно, казалось, что это призраки.
Сайм, затишье служило лишь к прелюдии к чему-то странному — дьявольски странному!
Кеан вскочил и подошел к столу, попутно сбив череп.
— Просто гроза собиралась, — буркнул Сайм.
— Собиралось что-то совершенно иное!
Слушай!
Становилось все темнее и темнее, но по необъяснимой причине, хотя я, наверное, должен был слышать раскаты грома, я не мог оторвать глаз от птиц.
А потом произошло то, о чем я собирался тебе рассказать. Мне нужно с кем-то поделиться, такое сразу не забывается.
Он вытряхнул пепел из трубки.
— Продолжай, — кратко поторопил Сайм.
— Большой лебедь, Аполлон, был от меня в трех футах; он плыл один, другие куда-то делись, никто его не трогал.
Внезапно он закричал, да так пронзительно, что кровь застыла в жилах, так лебеди не кричат, и поднялся в воздух, расправив огромные крылья. Сайм, он был похож на мятущегося духа; никогда не забуду — он взлетел на шесть футов над водой.
Жуткий вопль перешел в сдавленное шипение, и, подняв целый фонтан брызг и окатив меня с головы до ног, бедняга упал. Некоторое время его крылья бились о воду, а потом он перестал двигаться.
— Ну и?
— Остальные лебеди уплыли, бесшумные, как привидения.