Я поспешно закурил трубку.
Но это не помогло: аромат табака ничуть не забил кошмарной едкости этого запаха.
Я снял с настольной лампы абажур и огляделся.
Ничего необычного не заметил.
Оба окна были открыты, и я высунулся из одного из них — а вдруг запах идет с улицы?
Нет.
Воздух снаружи был свеж и чист.
Потом я вспомнил, что, когда уходил днем, мне показалось — запах усиливался в прихожей у входной двери.
Я ринулся туда.
В коридоре ничем не пахло, но, — он сделал паузу, посмотрев на отца, — не простоял я там и тридцати секунд, как зловоние начало окутывать меня, словно я стоял в жерле вулкана.
Богом клянусь, сэр, оно меня… преследовало!
Доктор Кеан стоял в тени за большим столом, глядя, как сын судорожно допивает виски.
— У меня внутри все перевернулось, — скороговоркой продолжал Роберт.
— Я осознал, что за этой гадостью кроется нечто, управляющее ею, и еще я понял, что сейчас она меня поглотит.
Я вернулся в спальню.
Здесь запах был не так силен, но я замер в ожидании у стола, а запах становился все крепче и крепче — я чуть не задохнулся.
Нервы шалили, но я держал себя в руках.
Я принялся за дело — начал методично окуривать комнату.
Честно говоря, я понимал, что это не поможет, но не мог сдаться и бездействовать.
Вы понимаете меня, сэр?
— Вполне, — спокойно ответил доктор Кеан.
— И вижу в произошедшем целенаправленную попытку избавиться от вторжения, и пусть она оказалась бесполезной, решение само по себе было правильным.
Продолжай.
— Когда пробило одиннадцать, я почувствовал тошноту и сдался.
Воздух в комнате был ядовит, в буквальном смысле этого слова.
Я опустился в кресло и стал ждать конца.
И вдруг в сумрачных углах комнаты, там, куда не доходит свет лампы, я заметил темные пятна.
Сначала я пытался уверить себя, что мне показалось, но одно из них скользнуло вниз по книжному шкафу и направилось по ковру в мою сторону. Тут я понял, что мне не мерещится.
Клянусь всем святым, сэр, — его голос дрожал, — либо я сошел с ума, либо вся комната наполнилась чем-то ползучим!
Пятна были везде: на полу, стенах, на потолке надо мной!
Там, куда падал свет, ничего не было, но темнота жила, захваченная существами размером с две ладони, и в растущей тишине…
Роберт охрип.
Доктор Кеан, недвижный как изваяние, смотрел на него.
— В тишине они почти неслышно жужжали.
Оба молчали.
По Хаф-Мун-стрит проехал автомобиль, и вновь все затихло.
Часы пробили половину первого.
Заговорил доктор Кеан:
— Что-то еще?
— Да, сэр.
Я вцепился в подлокотники, почувствовав, что, если не найду под руками поддержки, сойду с ума.
До моего левого запястья, — он взглянул на упомянутое место почти с отвращением, — дотронулось что-то волосатое и невыразимо противное. Просто легко коснулось, и даже это было слишком.
Мне стыдно признаться, сэр, но я завизжал, завопил, как истеричка, а потом бросился наутек!
Я убегал из собственной квартиры, схватив пальто и шляпу, халат же бросил на пол!
Он повернулся и поставил оба локтя на каминную полку, закрыв лицо ладонями.
— Выпей-ка еще, — сказал доктор Кеан.
— Ты ведь сегодня был у Энтони Феррары?
Как он принял тебя?
— Да, расскажу вам и об этом, — продолжил Роберт, наливая содовую в бокал.
— Там бывает… Майра.