— Очень черные и блестящие, как бусины.
Я постепенно сдаюсь, хотя и пытаюсь держать себя в руках.
По-моему, я могу не выдержать.
Аааа!..
Он замолчал.
— Алло! — кричал доктор Кеан.
— Алло, Роб!
— Все в порядке, сэр, — тихо прошептал в ответ сын.
— Эти… существа застыли на границе света от лампы и, как бы это сказать, жужжат.
Стоит огромных душевных сил не пускать их внутрь круга.
Пока говорил с вами, потерял над ними контроль.
Одно… проползло… схватило меня за руку… волосатое, многорукое… Боже мой, еще одно касается меня…
— Роб!
Роб, спокойнее, мальчик.
Слышишь?
— Да, да, — раздался слабый голос.
— Молись, сын, молись… чтобы Бог даровал силу, и ты обретешь ее!
Продержись еще минут десять.
Десять минут — понял?
— Да! Да! Боже милосердный, сэр, помогите мне, помогите, если можете, или…
— Не сдавайся, мальчик!
Через десять минут ты победишь!
Доктор Кеан бросил трубку, выбежал из библиотеки, схватил шляпу с вешалки в холле, мгновенно спустился по ступеням и влетел в ожидающий автомобиль, прокричав шоферу адрес.
На Пикадилли было шумно и весело: пестрые толпы театралов и гуляк заполняли улицу. Доктор выскочил из машины и бросился к подъезду, где произошла встреча Роберта и Майры.
Брюс Кеан пронесся мимо лифта на лестницу и начал подниматься, перепрыгивая через три ступени.
Он давил на кнопку звонка Энтони Феррары, пока дверь не открылась и из проема не показалось смуглое лицо.
Посетитель ворвался внутрь, не обращая внимания на попытки одетого в белое человека задержать его.
— Эфенди, никого дома.
Доктор Кеан жилистой рукой схватил слугу, высокого араба, за плечо и толкнул так, что тот, вертясь, был отброшен практически на середину мозаичного пола мандары.
Воздух казался тяжелым от запаха амбры.
Не говоря ни слова слуге, доктор Кеан вошел в дверь.
Он рывком отодвинул занавес и оказался в темном коридоре.
Сын подробно описал квартиру, поэтому Брюсу не составило труда понять, где находится кабинет.
Он повернул ручку — дверь была не заперта — и вошел в неосвещенную комнату.
В камине пылал огонь, стояла невыносимая жара.
На столе тускло горела серебряная лампа, но остальное помещение тонуло во тьме.
Одетая в черный балахон фигура сидела на стуле с высокой резной спинкой; похожее на монашескую рясу одеяние закрывало часть стола.
Человек приподнялся и оглянулся — в отблесках пламени Энтони Феррара показался вошедшему самим духом зла.
Доктор Кеан подошел и встал напротив хозяина кабинета.
— Покажи, что у тебя на столе, — коротко сказал он.
Феррара взглянул на противника: в глубине его странных глаз горел огонь. В Средние века одного такого взгляда было достаточно, чтобы послать человека на костер.
— Доктор Кеан… — хриплый голос растерял всю свою мелодичность.
— Ты слышал мой приказ!
— Приказ!
Доктор, пока я нахожусь в собственном…
— Покажи, что у тебя на столе.
Или я сам должен сделать это за тебя?
Энтони Феррара придержал ладонью черную ткань, закрывавшую стол.
— Осторожнее, доктор Кеан, — спокойно проговорил он.
— Вы… рискуете.