По листьям деревьев забарабанили капли.
Полагаю, я был испуган.
Одно крыло Аполлона лежало прямо в моей лодке.
Я встал, нет, вскочил, когда все произошло.
Наклонившись, дотронулся до крыла.
Передо мной лежала мертвая птица!
Сайм, я вытянул голову лебедя из воды. Его шея была сломана, не менее трех позвонков раздавлены!
В окно полетело облако табачного дыма.
— Такому лебедю, как Аполлон, можно свернуть шею, Сайм, но все случилось у меня на глазах: рядом совсем никого не было!
Я отбросил его и взялся за шест. Разразилась гроза.
Гром оглушал, как залпы тысячи пушек. Я что было силы орудовал шестом, лишь бы уплыть из ужасной заводи.
Промок до нитки, пока добрался до берега, и сломя голову бросился прочь.
— Ну и? — прозвучало вновь, пока Кеан молчал, набивая трубку.
— Я увидел, что в камине Феррары мерцает огонь, и решил зайти.
Я не слишком часто посещаю его, но тогда мне подумалось, что неплохо бы растереться перед камельком и выпить стаканчик пунша для поправки.
Гроза почти прекратилась, когда я оказался на лестнице. Я только слышал, как где-то вдалеке гремит гром.
Затем из темноты — почти ничего не было видно — вышел кто-то укутанный с ног до головы, с тусклой лампой в руке.
Я вздрогнул от ужаса.
Это была девушка, довольно симпатичная, но чрезвычайно бледная, с невероятно яркими глазами.
Она мельком взглянула на меня, пробормотала, по-моему, извинение и вновь исчезла в своем укрытии.
— Его же предупреждали, — прорычал Сайм.
— В следующий раз получит уведомление о выселении.
— Я побежал наверх и постучал в дверь Феррары.
Он открыл не сразу, просто крикнул «Кто там?».
Я назвался, он меня впустил и быстро закрыл дверь.
Войдя, я почувствовал едкий запах благовоний.
— Благовоний?
— Пахло, как в дацане. Я так ему и сказал.
Он ответил, что экспериментировал с куфи, египетским благовонием, тем, что курилось в древних храмах.
Было темно и жарко — фух! — как в печке.
Комнаты Феррары всегда казались мне необычными, но я уже так давно у него не был, что, боже мой, они показались просто отвратительными.
— И что?
Феррара ездил в Египет. Что-нибудь привез?
— О да!
Всякую дьявольщину!
Но это наводит меня на кое-какие мысли.
Я знаю о парне побольше остальных. Сэр Майкл Феррара дружит с моим родителем уже тридцать лет, но отец крайне сдержанно, я бы сказал, чрезвычайно сдержанно, относится к Энтони.
В любом случае, ты слышал что-нибудь о его поездке в Египет?
— Говорили, что он попал в какие-то неприятности.
Но он молод, к тому же обладает чертовски сомнительной репутацией. Так что ничего странного в этом не вижу.
— А в какие неприятности?
— Понятия не имею.
Сдается мне, никто толком не знает.
Слышал от молодого Эшби, что из Египта Феррару попросили уехать.
— Что-то болтают о Китченере…
— Да, о нем Эшби тоже упоминал, но я не поверил.
— Итак, Феррара зажег лампу — она у него такая изысканная, серебряная, и я оказался в подобии музея кошмаров.
Там была мумия без покровов, женская — даже не знаю, как ее описать.
И картинки — да, фотографии.
Не решаюсь рассказать, что на них изображено.