Леди Лэшмор заметно побледнела.
— Я знаю, что лорд Лэшмор очень беспокоился, — проговорила она, — но я уверена, что у меня ничего серьезного…
— Полностью согласен.
Вы просто страдали от нервного перевозбуждения.
Женщина держала веер у лица.
— Недавно кое-что произошло, — начала она, — впрочем, вам об этом известно. Подобное происшествие заставило бы нервничать кого угодно.
Конечно, я осведомлена, доктор Кеан, что вы известный специалист по психическим болезням…
— Извините, но кто вам рассказал об этом?
Она не стала юлить: — Мистер Феррара.
Он заверил, что в этом деле вы непревзойденный авторитет.
Доктор, сделав серьезное лицо, недоверчиво склонил голову:
— Вот как!
— И я хочу вас спросить, — продолжила леди Лэшмор, — есть ли у вас предположения, пусть и самые смутные, о том, откуда взялись раны на горле моего мужа?
Могло ли их нанести что-то потустороннее?
Ее голос дрожал, а легкий акцент усилился.
— Ничего потустороннего, — ответил доктор, — хотя я думаю, что нечто сверхъестественное в них есть.
Осмелюсь предположить, что и вас не так давно мучили кошмары?
Женщина вздрогнула и посмотрела на гостя расширившимися от ужаса глазами.
— Откуда вы знаете? — прошептала она.
— Откуда?!
Доктор Кеан, не молчите!
— Она положила руку на запястье Брюса. — Если вы в силах их прогнать! Если вы убедите меня, что они не вернутся…
Слова звучали как мольба и признание одновременно.
Вся показная холодность оказалась лишь маской, за которой скрывался страх: никому до этого женщина не осмеливалась признаться в нем.
— Так расскажите же, — мягко настаивал доктор.
— Вы видели такие сны дважды?
Она кивнула, бросив на собеседника удивленный взгляд.
— Оба раза совпали с болезнью мужа?
— Да, да!
— Что вам снилось?
— Нет, даже не смею говорить…
— Вы обязаны рассказать.
— В голосе врача звучало сочувствие.
— Мне снилось, что я лежу в очень темной пещере.
Прямо над моей головой бушует море.
Но сквозь шум я слышу голос, зовущий меня — не по имени, а как-то по-другому, не могу объяснить — зовущий так, что я не могу отказать.
Я почти не одета, на мне только лохмотья; и вот на коленях ползу на зов, и я не одна, вместе со мной ползут какие-то существа, липкие и многоногие…
Дрожь прошла по телу женщины, и она подавила то ли истерический смешок, то ли всхлип.
— Волосы растрепаны, но — вот! именно это и сводит с ума — моя голова кажется отделенной от тела!
Я вся горю от дьявольской ярости, не могу описать ее словами.
И меня гложет жажда, и эта жажда…
— Думаю, я понял, — спокойно прервал Кеан.
— Что потом?
— Потом какое-то время я в забытьи, но сон опять продолжается.
Доктор, не могу рассказать вам, какие ужасные, богохульные, гадкие мысли владели тогда моим разумом.
Я сопротивлялась… сопротивлялась, но какая-то сила вновь и вновь тащила меня в эту отвратительную пещеру и наделяла неуемной жаждой!
Я бесновалась — сам дьявол бушевал в душе.
А потом снова провал, и я проснулась.
Она сидела и дрожала.
Кеан заметил, что женщина избегает его взгляда.