Это едва не привело меня в Бедлам, Сайм.
И это не игра воображения.
Мы с отцом поймали его за руку.
— Он взглянул на друга.
— Читал о смерти лорда Лэшмора?
Сразу после того, как ты уехал?
— Да, сердечный приступ.
— Точно, но виноват во всем Феррара!
Именно из-за лорда отец ездил на квартиру к Ферраре с револьвером наготове.
Ветер, завывая, с дьявольской яростью бился в стекла, словно пытаясь проникнуть внутрь; оркестр играл модный вальс; в открытые двери зала входили и выходили люди всех возрастов и национальностей.
— Феррара, — осторожно начал Сайм, — всегда был неприятным типом: эти его прилизанные черные волосы, вечно бледное лицо.
А когда я смотрел в его узкие глаза, их выражение так и соблазняло меня хорошенько ему врезать.
Сэр Майкл, если, конечно, ты не заблуждаешься, пригрел на своей груди змею. И в то же время, Кеан, происходящее лишний раз доказывает, как мало мы знаем о нервной системе человека.
— Пригрел.
Энтони Феррару усыновили, и никому не известно, какая порочная семья его породила.
Оба немного помолчали.
— О Боже!
— Кеан резко вскочил, чуть не опрокинув столик.
— Сайм, гляди!
Тревогу в голосе молодого человека уловил не только его друг.
Сайм посмотрел в ту сторону, куда указывал пальцем Кеан, и заметил промелькнувшую в проеме двери смутную гротескную фигуру с вытянутой головой, но она тут же скрылась в толпе танцующих, словно ее и не было, и вот товарищ уже поддерживал обморочно зашатавшегося и смертельно бледного Роберта.
Сайму показалось, что и без того горячий воздух раскалился.
Любопытные глазели на осевшего в кресло молодого человека, бормочущего:
«Маска! Маска!»
— По-моему, я видел, что за парень так тебя растревожил, — успокаивал приятеля Сайм.
— Подожди-ка, я скажу официанту принести тебе бренди, и что бы ни происходило, не волнуйся!
Он прошел к двери, попутно заказав напиток, и исчез в толпе.
Давным-давно пробило полночь, веселье возобновилось, но казалось натужным и лихорадочным.
Некоторые гости собирались уходить, и жаркое дыхание ветра проникало в помещение через открытые двери.
Внимание Сайма привлекли девушки в яшмаках, покидающие отель; одна из них была в полуобморочном состоянии.
Именно они осыпали приятелей конфетти в начале вечера.
Он подошел к ним со словами: — От жары вашей подруге нехорошо.
Я доктор Сайм.
Могу ли я предложить вам свою помощь?
Они согласились, и все четверо, оставляя следы на скрипучем песке, проследовали на террасу. Сайм помог усадить теряющую сознание девушку в экипаж.
Темнота казалась непроглядной, а духота невыносимой; раскаленный ветер пригибал к земле высокие пальмы перед зданием.
Сайм проводил взглядом отъехавшую карету.
Он был предельно серьезен — в блестящих глазах ослабевшей девушки заметил нечто, что ему, как медику, совсем не понравилось.
Поднявшись обратно, он узнал от управляющего, что некоторым гостям стало плохо из-за духоты.
Но собеседник почему-то избегал взгляда Сайма, что не могло не насторожить англичанина.
— Хамсин может поднять зараженную пыль, — сказал врач.
— Будем надеяться, что обмороки всего лишь результат резкого повышения температуры воздуха.
В отеле было неспокойно.
Ветер почти стих, и люди призрачной толпой спускались по ступеням на пустынную улицу.
Сайм направился к буфету, но полковник Ройланд отвел молодого человека в сторонку.
Военный, чье подразделение охраняло крепость, знал Сайма с детства.
— Мальчик мой, — сказал он, — не надо мне было разрешать Айлин (так звали его дочь) оставаться в Каире. Кто бы мог подумать, что погода так изменится!
Чертов ветер прошелся по трущобам и принес сюда всю заразу!
— С ней нехорошо? — обеспокоенно спросил Сайм.
— Она чуть не упала в обморок на балу, — ответил полковник.