Казалось, все в отеле были разбужены взрывом — этим господним вмешательством, остановившим руку доктора Кеана, предотвратив немыслимое преступление.
На лестнице царила суматоха, но двоим в комнате было не до нее.
Первым заговорил Роберт.
— Боже милосердный! — хрипло прошептал он. — Как вы здесь очутились?
В чем дело?
Вы нездоровы?
Доктор Кеан протянул руку, словно пытался нашарить что-то.
— Роб, минутку, дай мне прийти в себя.
Почему я тут?
Меня больше волнует, как ты здесь оказался?
— Собирался встретить вас.
— Встретить меня!
Я и не подозревал, что ты достаточно окреп для такой поездки, а если ты приехал встретить меня, то почему…
— Именно.
Почему тогда вы послали мне телеграмму?
— Мальчик мой, я не посылал никакой телеграммы!
Роберт с чуть порозовевшими щеками приблизился к отцу и взял его за руку.
— После того, как я приехал в порт, сэр, я почти сразу получил телеграмму: уже с борта корабля вы писали, что передумали и поплывете через Бриндизи.
Доктор Кеан вновь взглянул на кинжал на ковре, подавил дрожь и как можно тверже сказал:
— Я не посылал телеграммы!
— Вы хотите сказать, что действительно прибыли на пароходе вчера вечером? И надо же, мы ночевали в одном отеле!
Какое удивительное…
— Да уж, удивительное, Роб, но не совпадение, а результат хитрого и хорошо продуманного плана.
— Он пристально посмотрел на сына.
— Ты знаешь, чей это был план, только один человек мог выдумать такое — заставить меня, твоего отца…
Он замолчал, взглянув на оружие, все еще лежащее у его ног.
Пытаясь хоть немного скрыть волнение, он нагнулся, поднял кинжал и бросил его на кровать.
— Ради бога, сэр, — простонал Роберт, — что вы делали у меня в номере с… этим?
Доктор Кеан выпрямился и спокойно ответил:
— Я пришел убить тебя.
— Убить!
— Меня околдовали, не будем говорить кто. Я думал, что наконец у моих ног ядовитая гадина, но мной коварно управляло первородное зло. Поправ законы божьи и людские, я приготовился убивать.
Возблагодарим Господа нашего!..
Он упал на колени, помолчал, склонив голову, и вновь встал, уже полностью владея собой, как обычно.
Роберту пробуждение показалось странным и жутким: комната освещена пламенем, а над ним отец с ножом в руке!
Но более всего его испугало необычное возбуждение, не характерное для такого сурового и не склонного к проявлениям чувств человека, как отец.
Сейчас, собравшись с мыслями, он осознал, что ими руководила чужая порочная воля, а они с отцом являлись лишь пешками в таинственной и роковой игре.
На улицах внизу потоки людей в панике устремились к гавани, но доктор Кеан жестом указал на кресло.
— Присядь, Роб, — сказал он.
— Я расскажу тебе, что произошло со мной, а потом ты расскажешь о своих испытаниях.
Сравнив наши истории, сделаем выводы.
Затем будем действовать.
Мы должны бороться до конца, но я начинаю сомневаться в наших силах.
Он поднял кинжал и пристально осмотрел его — от острия до эмалевых узоров.
— Очень необычный, — пробормотал он, пока сын завороженно наблюдал за ним, — острый, словно его только вчера выковали, а на самом деле, судя по рукояти, ему не менее пяти тысяч лет.
Роб, мы столкнулись с чем-то нечеловеческим!
Нам предстоит сражение с магом, чья мощь могла бы поразить величайших Мастеров в истории.
Нам понадобятся все знания и вся сила Аполлония Тианского, чтобы выступить против него!
— Против Феррары!
— Без сомнения, Роб, телеграмма с корабля была не чем иным, как происками Энтони Феррары!