Завернутый в белую ткань, перед ними неподвижно лежал Энтони Феррара.
Медленно позли секунды, перерастая в минуты, но никто не двигался, лишь холодные отблески пламени играли на бледном как слоновая кость лице.
— Он мертв?
— Голос Роберта звучал хрипло, а сам он вцепился в отца.
— Не думаю, — таким же осипшим голосом ответил Брюс.
— Он в состоянии транса, упоминаемом в некоторых древних рукописях, поглощает злую силу из саркофага Царицы-Ведьмы*.
В подвале что-то зашуршало. Звук становился все громче и отчетливее, но доктор Кеан явно не замечал его: он повернулся к сыну, и хотя Роберт не мог рассмотреть отца в темноте, он знал, что тот предельно серьезен.
— Я вынужден действовать, как мясник, — спокойно сказал Брюс Кеан, — но в интересах человечества мы не должны колебаться.
Выстрел привлечет внимание.
Дай мне твой нож.
Какое-то мгновение сын не понимал, что означают слова доктора.
Он просто достал нож и открыл самое большое лезвие.
— Боже милосердный, сэр, — вдруг выдохнул он, — но это же ужасно!
— Конечно, ужасно, — ответил отец, — но долг — долг, мальчик мой, — не позволяет нам отступить.
Я, единственный из всех живущих на земле, знаю, кто и что лежит перед нами, и сознательно делаю этот шаг.
Он должен закончить свое существование так же, как собирался поступить с тобой.
Дай мне нож.
Он сам взял оружие у Роба.
Направив свет на спокойное бледное лицо, доктор шагнул к саркофагу.
В то же мгновение с потолка что-то упало, пролетев совсем рядом с вытянутой рукой ученого, и глухо шлепнулось на кирпичный пол.
Доктор инстинктивно поднял свечу повыше.
Роберт Кеан не смог подавить резкий крик и, схватив отца за рукав, потянул его к лестнице.
— Быстрее, сэр! — Еще немного, и у него случилась бы истерика.
— Бога ради, быстрее!
Вид освещенного свечой потолка на миг удивил молодого человека и тотчас наполнил его душу отвращением и ужасом.
Прямо над ними двигалось черное пятно около фута в диаметре: оно состояло из жутких копошащихся тарантулов!
Туда со всех стен сползались отвратительные пауки, и мерзкое пятно разрасталось на глазах.
Доктор сразу же отпрыгнул к ступеням, и в этот момент пауки начали падать вниз.
Без сомнения, они атаковали незваных гостей — пол вокруг Кеанов и нижние ступеньки уже кишели черными гадкими созданиями.
Роберта и доктора охватила паника.
При каждом шаге под ногами хрустели пауки, приползающие из ниоткуда, словно сама темнота порождала их. И вот весь подвал, вся лестница, сам спертый воздух вокруг стали черными от гнусных созданий.
На середине лестницы доктор развернулся, выхватил револьвер и начал палить в сторону саркофага.
По его руке побежала волосатая цепкая тварь, и Роберт, ахнув от ужаса, ударил по ней, размазав ядовитую кровь по твиду пиджака.
Шатаясь, они добрались до выхода. Там доктор вновь повернулся и швырнул подсвечник в чудовищного паука, внезапно выскочившего из темноты.
Свеча, все еще вставленная в деревянное гнездо, покатилась по ступеням и тут же утонула в море членистоногих.
Тарантулы поползли из люка на первый этаж, продолжая преследование, а внизу зажегся неяркий свет.
Потом раздался треск, потянуло гарью.
Доктор отпер дверь на улицу. Охваченные паникой, отец и сын выскочили наружу, спасаясь от армии пауков.
С лицами, белыми как мел, они прислонились к стене.
— Это и правда был… Феррара? — прошептал Роберт.
— Надеюсь на это, — прозвучало в ответ.
Доктор указал на закрытую дверь.
Из-под нее выбивались клубы дыма.
Возникший пожар уничтожил не только дом с обитой железом дверью, но и два соседних здания; с немалыми усилиями все же удалось спасти мечеть.
Утром следующего дня доктор Кеан, осмотрев дымящийся фундамент бывшего логовища пауков, покачал головой и обратился к сыну:
— Если наши глаза нас не обманули, Роб, то справедливое возмездие наконец настигло негодяя!
Пробившись сквозь толпу местных жителей, отец и сын вернулись в гостиницу.
Их остановил портье.
— Простите, — сказал он, — кто из вас мистер Роберт
Роберт шагнул вперед.