Сайм замолчал, поглядывая на собеседников, а на его невозмутимом лице показались признаки волнения.
— Продолжай же, — попросил Роберт.
Сайм не спеша продолжил:
— Мыши разлетались в разных направлениях, но охватившая лагерь паника не стихала.
Али Мохаммед признался, что и сам ощутил приступ страха — об этом такие, как он, обычно предпочитают молчать.
Только вообразите: стоят люди, смотрят друг на друга, постоянно оглядываясь на вход в гробницу.
А потом до них донесся запах, и это стало последней каплей — все бросились бежать из лагеря…
— Запах? Какой запах? — занервничал Роберт.
Доктор Кеан развернулся в кресле и в упор посмотрел на сына.
— Запах Аида, мальчик мой! — мрачно заметил он и вновь отвернулся.
Заговорил Сайм:
— Естественно, я не знаю подробностей, но только что- то по-настоящему страшное могло так перепугать египтянина!
Стояло безветрие, но вонь волной нахлынула на них, словно принесенная горячим хамсином.
— Ветер был действительно горячим?
— Сложно сказать.
Али Мохаммед уверяет, что дул он прямо из входа в пирамиду.
И толпа ринулась прочь явно не из отвращения, а от неприкрытого животного страха.
Рабочие, не останавливаясь и не оглядываясь, добежали до ближайшей железнодорожной станции в Рекке.
Все опять помолчали.
— Это случилось минувшей ночью? — спросил Роберт.
Отец кивнул.
— Этот человек приехал первым же поездом из Васты, — сказал он. — Нам тоже нельзя попусту тратить время!
Сайм уставился на него.
— Не понимаю…
— У меня есть цель, — спокойно объяснил доктор.
— Я должен уничтожить, растоптать, как поганую тварь, одно существо — не могу назвать его человеком — Энтони Феррару.
Мне кажется, Сайм, что вы с нами заодно.
Сайм, нахмурившись, барабанил пальцами по столу и исподлобья смотрел то на одного, то на другого Кеана.
— Своими собственными глазами, — проговорил он, — я видел ту таинственную трагедию, которая привела вас, доктор, в Египет, и в какой-то мере я разделяю ваше мнение относительно Феррары.
Вы ведь не знаете, где он?
— Со времени отъезда из Порт-Саида, — ответил доктор, — я ничего о нем не слышал, но леди Лэшмор, подруга — и невинная жертва, сохрани ее Господь! — Феррары в Лондоне, уехала после того, как провела день в каирской «Семирамиде».
Но куда?
— А при чем здесь леди Лэшмор? — спросил Сайм.
— Если то, чего я опасаюсь, все же случилось… — ответил доктор Кеан.
— Но не будем забегать вперед.
Сейчас мне достаточно того, что вчера в половине девятого, по моим сведениям, леди Лэшмор отправилась на поезде из Каира в Луксор.
Роберт непонимающе взглянул на отца.
— Вы что-то подозреваете, сэр?
— Думаю, что она поехала в Васту, — ответил доктор.
— Все равно ничего не понимаю, — объявил Сайм.
— Поймете позже.
Нельзя терять ни минуты.
Вы, египтологи, думаете, что Египет почти ничего не может предложить вам; к примеру, вы утратили всякий интерес к пирамиде в Медуме, как только поняли, что в ней нет сокровищ.
Но вы практически ничего не знаете о том, что на самом деле там было, Сайм!
Этого не знали ни Мариет, ни Масперо.
Мы с покойным сэром Майклом Феррарой, как и вы, разбивали лагерь у пирамиды в Медуме и совершили открытие…
— Какое же? — В Сайме проснулся интерес.
— А вот этого я сказать не могу — на моих устах печать молчания. Вы верите в черную магию?
— Не уверен.
— Ладно, не смею переубеждать.