И хотя вам это вряд ли известно, пирамида в Медуме когда-то являлась оплотом древнего колдовства, вторым по значимости в Египте!
Молю небеса, чтобы я ошибался, но в исчезновении леди Лэш- мор и рассказе Али Мохаммеда я вижу страшные предзнаменования.
Позвоните и узнайте расписание поездов.
Нельзя терять ни минуты!
Глава XVIII.
Летучие мыши
Рекка осталась в миле позади.
— Путь до пирамиды, — сказал доктор Кеан, — займет еще час, хотя и кажется, что она совсем рядом.
И в самом деле, в фиолетовых сумерках чудилось, что до мастабы в Медуме рукой подать, хотя предстояло преодолеть еще четыре мили.
Они ехали на ослах по узкой тропе, проходящей по плодородным долинам Файюма.
Только что под злой собачий лай они миновали деревню и сейчас следовали вдоль высокой насыпи.
Впереди, где зеленый ковер трав перетекал в серый океан пустыни, возвышалась одинокая мрачная гробница, приписываемая египтологами фараону Снофру; она скорее напоминала каприз природы, чем творение рук человеческих.
Кеаны ехали впереди, а Сайм с Али Мохаммедом замыкали небольшой караван.
— Я по-прежнему пребываю в совершенном неведении, сэр, относительно цели нашего путешествия, — начал Роберт.
— Почему вы полагаете, что там мы найдем Энтони Феррару?
— Я не думаю, что мы найдем его там, — последовал загадочный ответ, — но я почти уверен, что он там находится.
Я должен был все предвидеть и теперь раскаиваюсь, что не предпринял ничего, чтобы предотвратить это.
— Что «это»?
— Роб, ты просто не в силах понять, в чем дело.
Безусловно, мне следовало опубликовать факты — именно факты, а не предположения — известные мне о пирамиде в Медуме, но я побоялся, что надо мной будут смеяться все египтологи Европы, что меня объявят сумасшедшим.
Роберт немного помолчал, но потом вновь заговорил:
— Путеводители утверждают, что это просто пустая гробница.
— Конечно, пустая, — мрачно ответил отец, — иными словами, в погребальной камере фараона нет тела.
Но когда-то оно там было, а другая камера пирамиды даже сейчас отнюдь не пуста.
— Но если вы знаете об этой камере, сэр, почему держите все в тайне?
— Потому что у меня нет доказательств ее существования.
Я знаю, что она там, но понятия не имею, как туда войти; я знаю, для чего ее использовали раньше, и допускаю, что вчера ночью внутри был проведен тот же богопротивный ритуал — спустя четыре тысячи лет!
Даже ты не поверил бы мне, если бы я рассказал то, что знаю, или только намекнул о том, что подозреваю.
Ты ведь читал о Юлиане Отступнике?
— Конечно.
Даже помню, что он практиковал некромантию.
— Пребывая в месопотамском Харране, он останавливался в Храме Луны и там общался с неким магом и его окружением, а после этого ночного бдения запер святилище, запечатал двери и выставил у ворот стражу.
Его убили во время одной из войн, и он так никогда и не вернулся в Хар- ран, но при Иовиане печать сломали и храм открыли, а внутри нашли подвешенный за волосы труп — я избавлю тебя от подробностей; это был случай применения самой жуткой магии — антропомантии.
На лице Роберта был написан ужас.
— Вы полагаете, сэр, что пирамиду использовали в тех же целях?
— В прошлом ее использовали по-разному, — спокойно ответил отец.
— А то, что оттуда разлетелись летучие мыши, указывает на повторение древней практики вчера ночью.
Впрочем, как и кое-что еще. Сайм, тоже слушавший этот странный разговор, крикнул:
— До заката не доберемся!
— Нет, — ответил доктор, поворачиваясь в седле, — но это не столь важно.
Внутри пирамиды разница между днем и ночью не имеет значения.
Они миновали деревянный мостик и теперь направлялись непосредственно к огромным руинам по другую сторону насыпи.
Все молчали, а Роберт глубоко задумался и вдруг сказал:
— Могу согласиться, что Энтони Феррара действительно посетил это место прошлой ночью, хотя я не совсем понимаю все ваши аргументы.
Почему вы думаете, что он все еще там?
— Суть такова, — не торопясь, объяснил отец, — дело, по которому он здесь, требует двух суток.
Больше ничего не добавлю, ведь, если ошибусь или не смогу предоставить доказательств и поспешу поделиться с тобой своими подозрениями, ты несомненно сочтешь меня безумцем.
Путь на ослах от Рекки до пирамиды в Медуме занимает по меньшей мере полтора часа, и экспедиция выбралась за пределы обрабатываемых земель и оказалась среди песков пустыни не раньше, чем заходящее солнце исчезло в сиреневых тенях египетской ночи.
Грандиозная гранитная постройка, бледно-желтая в свете луны и оранжевая в лучах солнца, уже обрела свои внушительные размеры и теперь казалась огромной квадратной башней, возвышающейся, если брать вместе с песчаной насыпью, на добрую сотню метров над пустыней.
На свете нет ничего более восхитительного, чем оказаться ночью, в полном одиночестве, в тени пирамид, созданных неизвестно кем, как и с какими целями; несмотря на весь апломб современных исследователей, эти невероятные строения так и остаются неразрешимой загадкой таинственного народа.