— Но так мы можем лишиться последнего шанса на успех.
— Сэр, — в ярости вскричал Роберт, — все сводится к одному: мы используем Майру в качестве приманки!
— Чтобы спасти ее, Роб, просто чтобы спасти ее, — отрезал доктор.
— Она и так болеет, такая бледная, измученная, — стенал молодой человек.
— А какие круги под глазами!
Мне даже больно об этом думать.
— Когда он в последний раз был у них?
— По-видимому, дней десять назад.
Я уверен, что он знает о нашем возращении!
Он не появится там опять, сэр.
Но он сможет дотянуться до нее другими способами: разве он не повелевает целой армией теней?
А мистер Сондерсон ни о чем не подозревает. Майра принимает негодяя за брата!
Пока она ни словом не обмолвилась о нем.
Думаю…
Отец сидел, погрузившись в собственные мысли.
Вдруг он взглянул на часы и сказал:
— Иди к ним сейчас, еще успеешь к обеду; и оставайся там до моего прихода.
Начиная с данного момента, хотя тебе и нельзя перенапрягаться, мы не должны спускать с дома глаз ни днем, ни ночью.
Глава XII.
Майра
Майра Дюкен вошла в увитую розами беседку и присела на скамейку рядом с Робертом Кеаном, уже ожидавшим там.
В простом белом льняном платье, с золотистыми от солнечного света волосами и глазами, выглядевшими неестественно большими из-за чрезвычайной бледности прекрасного лица, девушка показалась поднявшемуся ей навстречу молодому человеку неземным созданием, не принадлежащим к существам из плоти и крови.
Влечение, давно владевшее им, страсть, которую он до сих пор подавлял, вновь охватила его, заставив сердце биться сильнее и наполнив вены огнем.
Бледные щеки девушки зарделись, и она робко протянула руку, но Роберт вскочил, обнял ее и начал целовать — целовать ее глаза, волосы, губы!
Майра испуганно застыла, но вскоре сдалась под напором его иступленной нежности, неистовость которой была слаще любой ласки, когда-либо познанной ею, нежности, наполнившей все существо девушки радостью и восхищением, смешанными с пониманием, что именно о таком она грезила, такого желала, именно этого недоставало ей; она очутилась в спасительной гавани — зарумянившаяся и смущенная, но счастливая, покоренная, ликующая, что попала в этот прекрасный плен.
А Роберт шептал:
— Майра, Майра! Я напугал тебя?
Ты меня простишь?
Она быстро закивала и замерла, прильнув к нему.
— Я не мог больше ждать, — нашептывал он.
— Не надо слов, ты так нужна мне, ты для меня все и, — тут Роберт больше не колебался, — я забираю тебя.
Она тихо произнесла его имя.
Как же ей стало спокойно — она была в безопасности, она лучилась счастьем, страдания и беды теперь ей не страшны!
Роберт не выпускал из объятий ту, что уже давно была для него воплощением женственности, любви и всего, что люди понимают под этим словом; он совершенно забыл о том, что мучило его и едва не привело к смерти; он уже не видел, что девушка измождена, не помнил о страшной угрозе, нависшей над их будущем; он не думал о коварном маге, чьи чары преследовали этот дом и сад; он просто был счастлив.
Но вспышка счастья, которую Элифас Леви, последний из Адептов, так блистательно проанализировал в одной из своих работ, кратковременна, впрочем, как и любая радость.
Нет нужды передавать их обрывочный, прерываемый поцелуями, первыми и такими сладкими в воспоминаниях старости, разговор — он ничем не отличался от тех бесед, какие испокон веков ведутся влюбленными.
Но с наступлением сумерек, погасивших изумительные краски окружающего пейзажа, счастье молодых людей было вновь омрачено мыслями об Энтони Ферраре.
Постепенно тень его простерлась между ними и солнцем, нависла мрачной тучей над их радостью: забывать об этом презренном человеке было нельзя.
Первым о нем заговорил Роберт — он все еще обнимал девушку за талию:
— Когда ты в последний раз виделась… с Феррарой?
Майра подняла на него глаза.
— Почти две недели назад…
— Вот как!
Кеан заметил, что девушка странно напряглась, заговорив о Ферраре, но не понял, почему.
Майра всегда относилась к приемному сыну опекуна, как к брату — тем более необычным казалось сейчас ее поведение.
— Ты не ожидала, что он так быстро вернется в Англию? — спросил Роберт.
— Я даже не знала, что он в Англии, — сказала Майра, — пока однажды он не пришел в наш дом.
Тогда я была рада его видеть. — А сейчас?
Уже не рада? — волнуясь, поинтересовался Кеан.
Майра, опустив голову, с преувеличенной старательностью разглаживала складку на белом подоле.