— Уже не надо, я открыл!
Дверь с грохотом распахнулась.
Из теплицы на них обрушился тошнотворный запах.
— Спички, спички! Роб, сюда!
Спотыкаясь, они зашли.
Роберт вынул коробок и чиркнул спичкой.
Отец уже стоял посреди оранжереи.
— Дай нож, мальчик, скорей! Скорей!
Неяркий огонек осветил проход между рядами орхидей, и Роберт увидел искаженное ужасом лицо отца, а за ним — ядовито-зеленое растение в кадке.
На голых ветвях красовались четыре огромных и гладких яйцеобразных бутона: два из них набухли, а один почти раскрылся, показав сочные розовые лепестки.
Доктор Кеан выхватил нож из трясущихся рук сына.
Спичка погасла.
Послышался удар, тихий треск и глухой стук чего-то упавшего на плитки пола.
Когда вспыхнула еще одна спичка, таинственная орхидея, срубленная под корень, выпала из кадки.
Доктор топ тал набухшие бутоны.
Бесцветный сок обильно лился на пол.
В теплице запахло не только дурманящими цветами, но и чем-то похожим на кровь.
Спичка потухла.
— Зажигай еще, — прошептал доктор.
Дрожащими пальцами Роберт чиркнул спичкой о коробок.
Отец вырвал из соседней кадки орхидею поменьше и растоптал ее мягкие стебли.
В оранжерее пахло как в операционной.
Доктора пошатывало и, когда погасла третья спичка, он вцепился в сына, стараясь не упасть.
— Растение жило за счет нее, мой мальчик! — сказал ученый.
— Зацвети оно, и Майра могла умереть в ту самую минуту.
Жриц приносили в жертву этому растению… Мне нужен воздух…
Онемевший от удивления Сондерсон вышел им навстречу.
— Ничего не говори, — обратился к нему доктор.
— Полюбуйся на остатки своей
«Тайны».
Внутри каждого стебля ты найдешь прядь волос!
Доктор Кеан открыл дверь в комнату больной и жестом подозвал сына, который, изможденный и взволнованный, ждал в коридоре.
— Мальчик, заходи, — тихо сказал он, — и благодари Господа!
Роберт, на цыпочках, вошел.
Майра Дюкен, все еще очень бледная, но без ужасной, зловещей тени на лице, подняла грустные глаза на дверь — в них засветилась радость.
— Роб! — Она вздохнула и протянула к нему руки.
Глава XXV.
Кеан встречается с Феррарой
За время противостояния с обладающим магической силой врагом Роберт Кеан вынес многое, но не менее тяжким испытанием оказалась необходимость молчать о том, что постоянно занимало мысли и изменило сам ход жизни молодого человека.
Иногда он сталкивался с людьми, которые поддерживали знакомство с Феррарой, но для них тот был всего лишь светским гулякой с весьма сомнительной репутацией.
Даже им Роберт не осмеливался рассказать об истинной сущности Энтони: безусловно, они сочли бы Кеана безумцем, заикнись он о тайном знании и деяниях этого жуткого, дьявольского создания.
Да и будут ли они слушать его, попытайся он заговорить о логовище пауков в Порт-Саиде, о летучих мышах из Медума, о загадочных благовониях и способе их изготовления, обо всех многочисленных убийствах и мерзостях, сотворенных колдовством приемного сына покойного сэра Майкла Феррары?
Ему было некому довериться, кроме отца, и в первую очередь он был вынужден утаивать правду от Майры Дюкен — от той, что являлась средоточием его мира, от той, что по-прежнему называла ужасное отродье, осмелившееся пробудить магию темных веков, своим братом.
Пока Майра оправлялась от коварного удара, нанесенного рукой того, кому она доверяла, Кеан с отцом безуспешно разыскивал Феррару — здесь и там встречая свидетельства, что он находится в Лондоне; каждую ночь ожидая незваного гостя из ада, послушного воле этого современного мага; ежечасно преследуемый страхами, опасениями, сомнениями и догадками, кружащимися дьявольским хороводом в его голове и не дающими ни жить, ни работать.
А работать было по многим причинам необходимо, и поэтому он подолгу просиживал над серией статей о своей недавней поездке в Египет — редактор и так поручил ему задание менее сложное и тягостное, чем те, что выпадают на долю большинства репортеров на Флит-стрит.
Он вышел из дому около трех, намереваясь навести кое- какие справки в читальном зале Британского музея.
Денек выдался на редкость теплый, и Роберт не без некоторого удовольствия думал, что нынешняя его работа позволяет расслабиться, не требуя постоянно сохранять респектабельный вид.
С трубкой в зубах шагал он по Стрэнду в сторону Блумсбери.
Пока Кеан поднимался по лестнице, пересекал холл и шел под сводом, венчающим читальный зал, он размышлял над тем, может ли среди этих гор накопленных человечеством познаний найтись книга о знании тайном, ужасном, том, что доступно Энтони Ферраре.
Вскоре он нашел требовавшиеся для работы данные и, выписав их в блокнот, покинул читальный зал.