Я бы о многом поведал тебе, а я знаю массу интересного.
Я же в некотором смысле весьма одарен, так ведь, Кеан?
Иногда могу довольно четко вспомнить подробности своих предыдущих воплощений.
Видишь ту жрицу, что лежит в соседнем зале прямо у двери?
Помню, встречал ее, когда она была совсем юной; какая же это была красавица, Кеан.
Вспоминается мне одна ночка на берегу Нила… но я вижу, тебе не терпится уйти!
Если не могу быть ничем полезен, давай попрощаемся…
Он повернулся и направился к двери.
Роберт бросился за ним, но неожиданно Феррара побежал через Египетский зал и мгновенно скрылся на лестнице — преследователь даже не успел сообразить, в чем дело.
Когда Феррара исчез за углом, Кеан заметил, что тот что-то обронил.
Он подошел, наклонился и поднял предмет — плетеный шелковый шнур около метра длиной.
Он не стал его рассматривать, а просто сунул в карман и помчался вниз по ступеням вслед за убегающей фигурой.
У подножия лестницы Роберта задержал полицейский, схватив его за руку.
Кеан удивленно остановился.
— Должен попросить вас назвать свое имя и адрес, — резко сказал констебль.
— Ради всего святого, для чего?
— Поступила жалоба от джентльмена…
— Бог ты мой! — воскликнул Роберт и протянул визитку. — Это он… это он надо мной подшутил.
Мы хорошо знакомы…
Полицейский подозрительно смотрел то на карточку, то на Кеана.
В конце концов внешность последнего расположила к себе стража законности — либо же мнение его изменилось в лучшую сторону не без помощи полукроны, быстро перекочевавшей из руки нарушителя в его руку.
— Все в порядке, сэр, — сказал он, — это меня не касается. Вас он ни в чем не обвинил, а лишь попросил проследить, чтобы вы не преследовали его.
— Ясно, — раздраженно огрызнулся Кеан и помчался по галерее, все же надеясь догнать Феррару.
Но, как он и опасался, Энтони воспользовался задержкой и сбежал.
Его нигде не было видно. Кеану оставалось только гадать, с какой целью Феррара так рисковал, подстроив встречу в Египетском зале: в том, что встреча эта не была случайной, он даже не сомневался.
Погруженный в раздумья, Кеан спустился по лестнице музея.
Мысль о том, что они с отцом много месяцев искали этого негодяя, поклялись убить его как бешеного пса, что он, Роберт Кеан, стоял с Феррарой лицом к лицу, говорил с ним, а после отпустил на все четыре стороны, сводила с ума.
Хотя, принимая во внимание обстоятельства, мог ли он поступить иначе?
Не заметив, как прошел по лондонским улицам, молодой человек неожиданно для себя оказался под аркой, ведущей во двор его дома; в дальнем углу, в тени платана, там, где старенькая лестница с истертыми железными перилами да стеклышки в окне юридической конторы на первом этаже навевали мысли о Чарльзе Диккенсе, он в изумлении остановился.
Его поразило, как в мире, где живет и процветает Энтони Феррара, может быть такой покой и тишина.
Роберт взбежал по лестнице на второй этаж, отпер дверь и вошел в квартиру.
На него нахлынули жуткие воспоминания о пережитых в ней ужасах.
Сознавая могущество Феррары, он не раз сомневался, стоит ли продолжать жить здесь в одиночестве, но не давал страхам овладеть собой: он был убежден, что поддаться им означает сдаться на милость врага.
Иногда по ночам он просыпался и не мог заснуть: лежал и прислушивался к звукам, разбудившим его, воображал зловещий шепот, представлял, что в воздухе витает омерзительный запах таинственных благовоний.
Устроившись у раскрытого окна, он вынул из кармана шнур, оброненный Феррарой в музее, и начал с любопытством рассматривать его.
Внимательное изучение предмета так и не пролило свет на его предназначение.
Всего-навсего кусок шелковой веревки, очень плотно и необычно сплетенной.
Он бросил веревку на стол, намереваясь показать ее отцу при первой же возможности.
Прикосновение к шнуру наполнило Роберта отвращением, и он тщательно, будто ощущая на пальцах грязь, вымыл руки.
Собрался было поработать, но сразу понял, что ничем не в состоянии заниматься — необходимо было срочно рассказать кому- нибудь о встрече с Феррарой.
Он поднял телефонную трубку и позвонил отцу, но доктора не оказалось дома.
Роберт отошел от телефона и опустился в кресло, бездумно глядя в раскрытый блокнот.
Глава XXVI.
Мертвенно-бледная рука
Почти час просидел Роберт Кеан за письменным столом, ломая голову над загадочными мотивами, двигавшими Феррарой.
Но раздумья только запутывали дело.
Перед ним на столешнице лежала вполне осязаемая улика — шелковый шнур.
Но она казалась бесполезной: возможно, опытный детектив сделал бы какие-то выводы, но Роберту ничего не приходило на ум.
Близились сумерки, и молодой человек осознавал, что его нервы далеко не так крепки, как раньше, до событий, заставивших его отправиться в Египет.
Он вновь был в своей квартире, послужившей местом одной из самых гнусных и жутких выходок Феррары; тьма — сообщник злодеев, а самые страшные свои преступления Феррара всегда совершал в темноте.