Сейчас кто-то появится.
Кеан поднял револьвер.
Тень продолжала двигаться.
Ее хвост пересек дверной проем — и исчез!
Тень пришла — и ушла… так и не материализовавшись!
«Я схожу с ума!» — вырвалось у Кеана.
Он положил подбородок на кисти рук и с силой сжал зубы.
Неужели ужасы безумия глядят прямо в его глаза?
Роберту так и не удалось окончательно оправиться от недавнего нервного срыва, не помогла даже поездка в Египет.
Отец уверял, что через месяц все будет в порядке, но, возможно, он ошибся и заболевание гораздо серьезнее, чем он подозревал; а теперь этот нескончаемый поток сверхъестественных событий перенапряг и без того ослабленные нервы и привел к бреду!
Где же заканчивается реальность и начинается фантазия?
Неужто все это просто иллюзия?
Он читал о подобных расстройствах психики.
Молодой человек сидел и размышлял о том, насколько болен, поглядывая на шелковый шнур.
Вот он был настоящим.
На помощь пришла логика.
Если он видел и слышал необъяснимые вещи, то их же видел и слышал Сайм в Египте, и его собственный отец и в Египте, и в Лондоне!
Невероятные явления и впрямь окружали его — не могли же все они одновременно сойти с ума!
«Я снова погружаюсь в черную меланхолию, — сказал он себе, — выходки Феррары действуют мне на нервы.
Именно этого он и добивается!»
Последняя мысль воодушевила его, и, спрятав револьвер в карман, Роберт погасил свет в кабинете и высунулся в окно.
Посмотрев во двор, он, как показалось, заметил человека, стоявшего там и глядящего вверх.
Облокотившись о подоконник, Кеан долго и пристально вглядывался во тьму.
Определенно, кто-то стоял в тени высокого платана, но было непонятно, мужчина это или женщина.
Человек не двигался, явно наблюдая за домом. Кеан выбежал из квартиры во двор и направился к дереву.
Там он удивленно остановился: у платана никого не оказалось, впрочем, пуст был и весь двор.
«Наверное, ускользнул через арку», — предположил Кеан и направился вверх по лестнице в свою квартиру.
Его вновь заинтересовала шелковая веревка, попавшая к нему при столь необычных обстоятельствах: он сел за стол и, преодолев отвращение, взял ее в руки и внимательно осмотрел при свете лампы.
Сидел он спиной к окну и лицом к двери — и поэтому не сомневался, что никто не проник в комнату незамеченным.
Но как только он склонился над шнуром, пристально разглядывая сложное плетение, ему начало казаться, что рядом с креслом кто-то стоит.
Собрав в кулак всю решимость не поддаваться никаким гипнотическим уловкам, направленным против него, и уверенный, что в квартире посторонних быть не может, Роберт откинулся на спинку кресла и положил на колено револьвер.
Сам не зная зачем, он смахнул шелковый шнур со стола в ящик и повернул ключ в замке.
И в этот миг на его плечо легла рука — обнаженная женская рука цвета старой слоновой кости!
Роберт застыл от ужаса и не мог оторвать глаз от надетого на указательный палец перстня из тусклого металла, перстня с зеленым камнем, на котором был вырезан искусный узор, напоминающий паука.
До него донесся слабый аромат благовоний — тех самых таинственных благовоний; перстень же был не чем иным, как кольцом Царицы-Ведьмы!
В эту невероятную минуту Роберт утратил железную выдержку, спасавшую его до сих пор.
Сознавая это и стремясь вновь обрести власть над собой, Кеан понял, что борьба бессмысленна. Он понял, что погиб!
Мрак… чернота без малейшего просвета; глухой гул отовсюду; гул людских голосов.
Темнота, наполненная тяжелым запахом.
И голос, а затем абсолютная тишина.
Вновь тот же голос, что-то монотонно напевающий.
Глухой гул мужских голосов в ответ.
Гул отовсюду. Луч, прорезающий тьму и растущий, растущий, принимающий форму… там, далеко-далеко, высоко-высоко стоит облаченная в белое женщина.
Откуда бы ни исходил этот свет, озаряющий фигуру, он не в силах развеять стигийскую тьму вокруг.
Женщина купается в слепящих лучах, но обрамлена непроглядной тьмой.
На тусклых золотых волосах обруч из белого металла, похожего на серебро, а на его передней части диск, сияющий, будто маленькое солнце.
Над диском украшение — нечто, напоминающее паука.
Яркий свет позволяет четко разглядеть детали.
Обнаженные плечи и шея; мерцающая бледность воздетых рук; в длинных тонких пальцах резная шкатулка, но узор почти неразличим на таком расстоянии.
У белоснежных одеяний мерцающая серебристая кромка.