Несмотря на бледность, след недавней болезни, Майра явно выздоравливала, и былая красота возвращалась к ней. Было невозможно оторвать глаза от затянутой в простенькое платье фигурки, порхающей вокруг стола, накрытого для завтрака.
Роберт стоял рядом и любовался девушкой, глядя ей прямо в глаза, а она счастливо и умиротворенно улыбалась в ответ, заставляя его сердце биться сильнее.
— Что-нибудь сегодня снилось? — как можно непринужденнее спросил молодой человек.
Майра кивнула и тут же посерьезнела.
— Все тот же кошмар?
— Да, в некотором роде, — печально ответила она.
Глядя на наручные часы, вошел доктор Кеан.
— Доброе утро! — бодро поздоровался он.
— Ну я и соня!
Все сели за стол.
— Майре опять снились кошмары, сэр, — сказал Роберт.
Доктор застыл с салфеткой в руке и вопросительно посмотрел на сына.
— Мы не должны пропустить ни малейшей детали.
Майра, подробно опиши, что тебе снилось.
В столовую неслышно вошел Марстон, поставил тарелки и так же бесшумно удалился. Майра начала свой рассказ:
— Я опять очутилась в доме, похожем на амбар, — я уже описывала его вам до этого.
Черепица кое-где выпала, и на полу лежали неровные пятна лунного света, проникающего сквозь дыры в крыше.
В дальнем конце был вход — из-за темноты я с трудом его видела, только поняла, что это ворота, как в конюшне, и они закрыты на тяжелый засов.
Из мебели там были лишь огромный деревянный стол и вполне обычный стул.
На столе стояла лампа…
— Какая? — встрепенулся доктор.
— Серебряная, с абажуром, — Майра нервно переводила взгляд с одного мужчины на другого, — похожа на ту, что я видела в квартире у Энтони.
Под лампой стоял запертый железный сундучок.
Я его сразу узнала.
Вы, наверное, помните, он мне снился и вчера.
Доктор, нахмурившись, кивнул:
— Повтори, что именно ты видела тогда.
Думаю, это очень важно.
— В предыдущем сне, — продолжила девушка странно изменившимся голосом, словно звучащим откуда-то издалека, — я оказалась в том же доме, только под лампой лежала открытая книга, старинная, древняя, с чудным шрифтом.
Казалось, что буквы пляшут у меня перед глазами, прямо как живые.
— Майра вздрогнула.
— На столе стоял тот же сундучок, только открытый, а вокруг него множество шкатулок.
Все шкатулки разные: некоторые деревянные, одна, по-моему, из слоновой кости, другая серебряная, еще одна из какого-то тусклого металла, возможно, даже из золота.
За столом на стуле сидел Энтони.
Он пристально смотрел на меня, но с таким странным выражением, что я испугалась и проснулась…
Доктор снова кивнул.
— А прошлой ночью? — подсказал он.
— Прошлой ночью, — взволнованно рассказывала Майра, — по углам стола я увидела четыре небольшие лампы. На полу светящейся краской были нарисованы ряды каких- то знаков.
Они мерцали, гасли, а потом зажигались вновь, словно фосфоресцировали.
Надписи тянулись от лампы до лампы, окружая стол со стулом.
На стуле сидел Энтони Феррара.
В правой руке он держал жезл, обвитый в нескольких местах медными кольцами, левую руку положил на железный сундучок.
Я видела мельчайшие детали, но смотрела издали — во сне такое бывает; и одновременно с этим я стояла прямо у стола… не могу объяснить.
Я не слышала ни звука, но по губам Энтони поняла, что он что-то говорит или даже читает заклинание.
Майра опасливо посмотрела на доктора Кеана, но продолжила:
— Вдруг с другой стороны стола появилось что-то жуткое.
Сперва это было просто серое облако, смутно напоминающее человека, а потом у него зажглись два красных глаза — ужасные! ах, до чего ужасные!
Оно подняло призрачные руки, приветствуя Энтони.
Тот повернулся и что-то спросил у чудовища.
А потом он его отпустил, но с такой злобой — я чуть не умерла от страха! — и начал нервно расхаживать вокруг стола, не выходя за пределы освещенного круга. Он потрясал кулаками в воздухе и, судя по губам, безбожно ругался.