Часть пола застилали доски, и под ними быстро обнаружился небрежно устроенный тайник — там Феррара хранил инструменты своего проклятого ремесла.
Доктор раздвинул две тяжелые половицы, открыв взгляду использовавшийся чернокнижником набор странных предметов.
Среди них оказались четыре вычурные старинные лампы и большой серебряный светильник, тот самый, что они многократно видели во всех обиталищах Феррары.
Было там и много мелочей, но Роберт даже под дулом пистолета не смог бы описать их: ничего подобного он в своей жизни не встречал и понятия не имел о происхождении и назначении этих вещей.
Самым примечательным в этой любопытнейшей коллекции оказался квадратный железный ларец. Роберт затруднился определить, в какой стране его изготовили.
Крышка была покрыта необычайными письменами. Молодой человек уже наклонился, собираясь достать его, но отец закричал:
— Не тронь! Ради Бога, не трогай!
Роберт отпрянул, как от змеи.
Оглянувшись на доктора, он обнаружил, что тот натягивает белые перчатки.
Присмотревшись, он был немало удивлен, когда заметил на ткани следы какого-то белого порошка.
— Посторонись, мальчик мой, — чуть дрогнувшим голосом приказал отец.
— Отвернись и не оборачивайся, пока не скажу.
Недоумевающий Роберт молча повиновался.
Он слышал, как отец вытащил и открыл сундучок: младший Кеан успел заметить, что тот был не заперт.
Потом доктор закрыл крышку и положил ларец обратно в тайник.
— Не поворачивайся, — хрипло прошептал он.
С гулко бьющимся сердцем, затаив дыхание, Роберт ждал, что будет дальше.
— Выйди из амбара, встань в сторонке и, когда выйду я, не смотри.
Я позову, когда закончу.
Сын покорно подчинился приказу.
Вскоре отец прошел мимо него, мокрая трава шуршала под ногами.
Невыносимо долго тянулись минуты.
Неподалеку, у самой стены амбара, послышалось дребезжание и журчание, словно доктор открыл закупоренную склянку и что-то лил из нее на землю.
До ноздрей молодого человека донесся едкий запах — слабый и все же различимый в тяжелой волне благовоний, текущей из амбара.
— Запри ворота! — закричал отец.
Роберт быстро замкнул дужку и начал нащупывать в принесенной с собой связке подходящий ключ.
Оказалось, что запирать ничуть не легче, чем взламывать.
Руки тряслись, очень хотелось оглянуться и посмотреть, что происходит.
Наконец щелчок возвестил о том, что дело сделано. Роберт сразу же обернулся и увидел, как ученый маскирует пучками травы дымящийся, почерневший участок почвы.
Сын подошел к нему.
— Что вы сделали, сэр?
— Обезоружил негодяя, — серьезно ответил доктор.
Лицо его побледнело, глаза горели.
— Уничтожил «Книгу Тота»!
— И теперь он не сможет…
— Нет, призвать своего жуткого слугу он еще сможет, Роб.
Если он сделал это однажды, то сумеет и повторить, но…
— Что же, сэр?
— Он не сможет им управлять.
— Боже мой!
Ночь прошла спокойно, а когда забрезжил серый рассвет, Кеаны, сами бледные, как два призрака, вновь пробрались по полю к амбару.
Отпертый замок висел на воротах.
— Стой на месте, Роб! — приказал отец.
Он легонько толкнул створку — шире, шире — и заглянул внутрь.
В амбаре тошнотворно пахло горелой плотью.
Брюс Кеан повернулся к сыну и твердым голосом произнес:
— С ведьминым отродьем покончено!