Я огляделся по сторонам.
Большинство дам, которые еще не успели уехать, заняты были тем, что ссорились со своими предполагаемыми мужьями.
Даже в компанию Джордан, квартет из Ист-Эгга, проник разлад.
Один из мужчин увлекся разговором с молоденькой актрисой, а его жена сперва высокомерно делала вид, что это ее нисколько не трогает и даже забавляет, но в конце концов не выдержала и перешла к фланговым атакам — каждые пять минут она неожиданно вырастала сбоку от мужа и, сверкая, точно разгневанный бриллиант, шипела ему в ухо:
«Ты же обещал!»
Впрочем, не одни ветреные мужья отказывались ехать домой.
У самого выхода шел спор между двумя безнадежно трезвыми мужчинами и их негодующими женами.
Жены обменивались сочувственными репликами в слегка повышенном тоне:
— Стоит ему заметить, что мне весело, — сейчас же он меня тянет домой.
— В жизни не видела такого эгоиста.
— Всегда мы должны уходить первыми.
— И мы тоже.
— Но сегодня мы чуть ли не последние, — робко возразил один из мужей.
— Оркестр и то уже час как уехал.
Невзирая на дружные обвинения в неслыханном тиранстве, мужья все же одержали верх; после недолгой борьбы упирающиеся дамы были подхвачены под мышки и вытащены в темноту ночи.
Пока я ждал, когда мне подадут мою шляпу, отворилась дверь библиотеки, и в холл вышла Джордан Бейкер вместе с Гэтсби.
Он что-то взволнованно договаривал на ходу, но, увидев его, несколько человек подошли проститься, и его волнение сразу же заморозила светская любезность.
Спутники Джордан были уже в дверях и нетерпеливо окликали ее, но она остановилась, чтобы попрощаться со мной.
— Я только что выслушала совершенно невероятную историю, — шепнула она.
— Что, мы там долго пробыли?
— Добрый час.
— Да… просто невероятно, — рассеянно повторила она.
— Но я дала слово, что никому не расскажу, так что не буду вас мучить.
— Она мило зевнула мне прямо в лицо.
— Заходите как-нибудь, буду очень рада… Телефон есть в справочнике… На имя миссис Сигурни Хауорд… Моя тетя… — Она уже бежала к дверям. Легкий взмах смуглой руки на прощанье, и она исчезла среди заждавшихся спутников.
Чувствуя некоторую неловкость от того, что мой первый визит так затянулся, я подошел к Гэтсби, вокруг которого теснились последние гости.
Я хотел объяснить, что почти весь вечер искал случая ему представиться и попросить извинения за свою давешнюю оплошность.
— Ну что вы, какие пустяки, — прервал он меня.
— Даже и не думайте об этом, старина.
— В этом фамильярном обращении было не больше фамильярности, чем в ободряющем прикосновении его руки к моему плечу.
— И не забудьте: завтра в девять часов утра мы с вами отправляемся в полет на гидроплане.
Но тут голос лакея из-за его спины:
— Вас вызывает Филадельфия, сэр.
— Сейчас иду.
Скажите, пусть подождут минутку… Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
— Он улыбнулся, и мне вдруг показалось, что это так и нужно было, чтобы я покинул его дом одним из последних, что он словно бы сам этого хотел и радовался этому.
— Спокойной ночи, старина… Спокойной ночи.
Но когда я спустился с лестницы, выяснилось, что вечер еще не окончен.
Впереди, шагах в пятидесяти, свет десятка автомобильных фар выхватывал из ночной тьмы странное и беспорядочное зрелище.
В придорожном кювете, выставив ободранный правый бок без переднего колеса, покоился новенький двухместный автомобиль, за минуту до этого отъехавший от дома Гэтсби.
Острый выступ стены объяснял историю оторванного колеса — оно, кстати, валялось тут же, и несколько шоферов, побросав свои машины, с интересом осматривали его и ощупывали.
На дороге тем временем успела образоваться пробка, и неумолчный разноголосый рев клаксонов из задних рядов еще увеличивал сумятицу.
Какой-то человек в длиннополом пыльнике вылез из обломков крушения и теперь стоял посреди дороги, с трогательным недоумением переводя взгляд с машины на колесо и с колеса на зрителей.
— Видали? — произнес он.
— Угодили в кювет.
Самый факт, по-видимому, безгранично изумлял его. Мне показалась знакомой эта редкостная глубина удивления, и в следующую минуту я узнал его — это был недавний искатель уединения из библиотеки Гэтсби.
— Как это случилось?
Он пожал плечами.