— Сегодня вы ее узнаете.
— За завтраком?
— Нет, позже.
Я случайно узнал, что вы пригласили мисс Бейкер выпить с вами чаю в «Плаза».
— Уж не хотите ли вы сказать, что влюблены в мисс Бейкер?
— Ну что вы, старина, вовсе нет.
Но мисс Бейкер была так любезна, что согласилась поговорить с вами о моем деле.
Я понятия не имел, что это за «дело», но почувствовал скорей досаду, чем любопытство.
Вовсе не для того я приглашал Джордан, чтобы беседовать о мистере Джее Гэтсби.
Я не сомневался, что его просьба окажется какой-нибудь несусветной чепухой, и на миг даже пожалел о том дне, когда впервые переступил порог его чересчур гостеприимного дома.
Больше он не сказал ни слова.
Чем ближе мы подъезжали к городу, тем глубже он замыкался в своей корректности.
Мелькнул мимо Порт-Рузвельт с океанскими кораблями в красной опояске, — и мы понеслись по булыжной мостовой убогого пригорода, вдоль темных, хоть и не безлюдных салунов, еще сохранивших на вывесках линялую позолоту девятисотых годов.
Потом по обе стороны открылась Долина Шлака, и я успел заметить миссис Уилсон, энергично орудовавшую у бензоколонки.
На распластанных, как у птицы, крыльях, озаряя все кругом, пролетели мы половину Астории — но лишь одну половину: только мы запетляли между опорных свай надземной дороги, я услышал сзади знакомое фырканье мотоцикла, и нас догнал разъяренный полицейский.
— Ничего, ничего, старина, — крикнул Гэтсби.
Мы затормозили.
Он вытащил из бумажника какую-то белую карточку и помахал ею перед носом полицейского.
— Все в порядке, — сказал тот, притронувшись пальцами к фуражке.
— Теперь буду знать вашу машину, мистер Гэтсби.
Прошу извинить.
— Что это вы ему показали? — спросил я.
— Оксфордскую фотографию?
— Мне как-то случилось оказать услугу шефу полиции, и с тех пор он мне каждое Рождество присылает поздравительную открытку.
Вот и мост Квинсборо; солнце сквозь переплеты высоких ферм играет рябью бликов на проходящих машинах, а за рекой встает город нагромождением белых сахарных глыб, воздвигнутых чьей-то волей из денег, которые не пахнут.
Когда с моста Квинсборо смотришь на город, это всегда так, будто видишь его впервые, будто он впервые безрассудно обещает тебе все тайное и все прекрасное, что только есть в мире.
Проехал мимо покойник на катафалке, заваленном цветами, а следом шли две кареты с задернутыми занавесками и несколько экипажей менее мрачного вида, для друзей и знакомых.
У друзей были трагически-скорбные глаза и короткая верхняя губа уроженцев юго-востока Европы, и когда они глядели на нас, я порадовался, что в однообразие этого их унылого воскресенья вплелось великолепное зрелище машины Гэтсби.
На Блэквелс-Айленд нам повстречался лимузин, которым правил белый шофер, а сзади сидело трое расфранченных негров, два парня и девица.
Меня разобрал смех, когда они выкатили на нас белки с надменно-соперническим видом.
«Теперь все может быть, раз уж мы переехали этот мост, — подумал я. — Все, что угодно…»
Даже Гэтсби мог быть, никого особенно не удивляя.
День на точке кипения.
Мы условились встретиться и позавтракать в подвальчике на Сорок второй улице, славившемся хорошей вентиляцией.
Подслеповато моргая после яркого солнечного света, я наконец увидел Гэтсби — он стоял и разговаривал с кем-то в вестибюле.
— Мистер Каррауэй, познакомьтесь, пожалуйста, — мой друг мистер Вулфшим.
Небольшого роста еврей с приплюснутым носом поднял голову и уставился на меня двумя пучками волос, пышно распустившимися у него в каждой ноздре.
Чуть позже я разглядел в полутьме и пару узеньких глазок. — … я только раз на него посмотрел, — сказал Вулфшим, горячо пожимая мне руку, — и как бы вы думали, что я сделал?
— Что? — вежливо поинтересовался я.
Но, по-видимому, вопрос был адресован не мне, так как он тут же отпустил мою руку и направил свой выразительный нос на Гэтсби.
— Передал деньги Кэтспо и сказал: «Кэтспо, пока он не замолчит, не платите ему ни цента».
И он сразу же прикусил язык.
Гэтсби взял нас обоих под руки и увлек в ресторанный зал. Мистер Вулфшим проглотил следующую фразу, после чего впал в состояние сомнамбулической отрешенности.
— С содовой и льдом? — осведомился метрдотель.
— Приятное заведение, — сказал мистер Вулфшим, рассматривая пресвитерианских нимф на потолке.
— Но я лично предпочитаю то, что через дорогу.
— Да, с содовой и льдом, — кивнул Гэтсби, а затем возразил Вулфшиму — Там очень душно, через дорогу.
— Душно и тесновато, согласен, — сказал мистер Вулфшим — Но зато сколько воспоминаний.
— А что за ресторан через дорогу? — спросил я.
— Старый «Метрополь».