— Весь город безутешен.
У всех машин левое заднее колесо выкрашено черной краской в знак траура, а берега озера всю ночь оглашаются плачем и стенаниями.
— Какая прелесть!
Давай вернемся, Том.
Завтра же!
— И без всякого перехода она добавила: — Посмотрел бы ты на нашу малышку!
— Я бы очень хотел на нее посмотреть.
— Она уже спит.
Ей ведь три года.
Ты ее никогда не видал?
— Никогда.
— Ну, если бы ты только на нее посмотрел… Она…
Том Бьюкенен, беспокойно бродивший из угла в угол, остановился и положил мне руку на плечо.
— Чем теперь занимаешься, Ник?
— Кредитными операциями.
— У кого?
Я назвал.
— Никогда не слыхал, — высокомерно уронил он.
Меня задело.
— Услышишь, — коротко возразил я.
— Непременно услышишь, если думаешь обосноваться на Востоке.
— О, насчет этого можешь быть спокоен, — сказал он, глянул на Дэзи и тотчас же снова перевел глаза на меня, будто готовясь к отпору.
— Не такой я дурак, чтобы отсюда уехать.
Тут мисс Бейкер сказала:
«Факт!» — и я даже вздрогнул от неожиданности: это было первое слово, которое она произнесла за все время.
По-видимому, ее самое это удивило не меньше, чем меня; она зевнула и два-три быстрых, ловких движения оказалась на ногах.
— Я вся как деревяшка, — пожаловалась она.
— Невозможно столько времени валяться на диване.
— Пожалуйста, не смотри на меня, — отрезала Дэзи.
— Я с самого утра пытаюсь вытащить тебя в Нью-Йорк.
— Спасибо, нет, — сказала мисс Бейкер четырем бокалам с коктейлями, только что появившимся на столе.
— Никогда не пью накануне.
Хозяин дома с недоверием посмотрел на нее.
— Уж будто!
— Он залпом осушил свой бокал, словно там только и было что на донышке.
— Как тебе что-то удается, для меня загадка.
Я посмотрел на мисс Бейкер, стараясь угадать, что такое ей «удается».
Смотреть на нее было приятно.
Она была стройная, с маленькой грудью, с очень прямой спиной, что еще подчеркивала ее манера держаться — плечи назад, точно у мальчишки-кадета.
Ее серые глаза с ответным любопытством щурились на меня с хорошенького, бледного, капризного личика.
Мне вдруг показалось, что я уже видел ее где-то, может быть, на фотографии.
— Вы живете в Уэст-Эгге? — протянула она несколько свысока.
— У меня там есть знакомые.
— А я там никого не…
— Не может быть, чтоб вы не знали Гэтсби.
— Гэтсби? — спросила Дэзи.
— Какой это Гэтсби?
Я хотел было сказать, что это мой ближайший сосед, но тут доложили, что кушать подано, и Том Бьюкенен, властно прижав мускулистой рукой мой локоть, вывел меня из комнаты, точно шахматную фигуру переставил с клетки на клетку.
Томно, неторопливо, слегка придерживая платья на бедрах, обе молодые женщины шли впереди нас к столу, накрытому на розовой веранде, обращенной к закату. Четыре свечи горели на столе, затихающий ветер колебал их пламя.
— Это еще зачем? — нахмурилась Дэзи и пальцами погасила все свечи.