— Ерунда, до города дотянем, — сказал Том.
— Зачем же, когда вот рядом гараж, — возразила Джордан.
— Совсем невесело застрять где-нибудь на дороге в такое пекло.
Том с досадой затормозил, мы въехали на пыльный пятачок перед вывеской Джордана Уилсона и круто остановились.
Минуту спустя сам хозяин показался в дверях своего заведения и уставился пустым взглядом на нашу машину.
— Нельзя ли поживей? — грубо крикнул Том — Мы приехали заправиться, а не любоваться пейзажем.
— Я болен, — сказал Уилсон, не трогаясь с места.
— Я сегодня с самого утра болен.
— А что с вами?
— Слабость какая-то во всем теле.
— Что же, мне самому браться за шланг? — спросил Том — По телефону голос у вас был вполне здоровый.
Уилсон переступил порог — видно было, что ему трудно расстаться с тенью и с опорой, — и, тяжело дыша, стал отвинчивать крышку бензобака.
На солнце лицо у него было совсем зеленое.
— Я не думал, что помешаю вам завтракать, — сказал он.
— Мне сейчас очень нужны деньги, и я хотел знать, что вы решили насчет той машины.
— А моя новая машина вам нравится? — спросил Том.
— Я ее купил на прошлой неделе.
— Эта желтая? Хороша, — сказал Уилсон, налегая на рукоять.
— Хотите, продам?
— Вы все шутите. — Уилсон криво усмехнулся.
— Нет уж, вы мне лучше продайте старую, я и на ней сумею заработать.
— А на что это вам так спешно понадобились деньги?
— Хочу уехать. Слишком я зажился в этих местах.
Мы с женой хотим перебраться на Запад.
— Ваша жена хочет уехать? — в изумлении воскликнул Том.
— Десять лет она только о том и говорила.
— Он на миг прислонился к колонке, ладонью прикрыв глаза от солнца.
— А теперь, хочет не хочет, все равно уедет.
Я ее отсюда увезу.
Мимо в облаке пыли промчался «фордик», чья-то рука помахала на ходу.
— Сколько с меня? — отрывисто спросил Том.
— Дошло тут до моих ушей кое-что неладное, — продолжал Уилсон.
— Потому-то я и решил уехать.
Потому и насчет машины вам докучал.
— Сколько с меня?
— Доллар двадцать центов.
От несокрушимого напора жары у меня мутилось в голове, и прошло несколько неприятных секунд, прежде чем я сообразил, что подозрения Уилсона пока еще никак не связаны с Томом.
Просто он обнаружил, что у Миртл есть другая, отдельная жизнь в чужом и далеком ему мире, и от этого ему стало физически нехорошо.
Я посмотрел на него, затем на Тома — ведь часу не прошло, как Том сделал совершенно такое же открытие, — и мне пришло в голову, что никакие расовые или духовные различия между людьми не могут сравниться с той разницей, которая существует между больным человеком и здоровым.
Уилсон был болен, и от этого у него был такой непоправимо виноватый вид, как будто он только что обесчестил беззащитную девушку.
— Хорошо, машину я вам продам, — сказал Том.
— Завтра днем она будет у вас.
Всегда для меня в этой местности было что-то безотчетно зловещее, даже при ярком солнечном свете. Вот и сейчас я невольно оглянулся, словно чуя какую-то опасность за спиной.
Гигантские глаза доктора Т.
Дж.
Эклберга бдительно несли свою вахту над горами шлака, но я скоро заметил, что за нами напряженно следят другие глаза, и гораздо ближе.
В одном из окон над гаражом занавеска была чуть сдвинута в сторону, и оттуда на нашу машину глядела Миртл Уилсон.
Она вся ушла в этот взгляд, не замечая, что за ней наблюдают; разнообразные оттенки чувств постепенно проступали на ее лице, как предметы на проявляемой фотографии.
Мне и раньше приходилось подмечать на женских лицах подобное выражение, но на этот раз что-то в нем было несообразное, непонятное для меня, — пока я не догадался, что расширенные ревнивым ужасом глаза Миртл устремлены не на Тома, а на Джордан Бейкер, которую она приняла за его жену.
Нет смятения более опустошительного, чем смятение неглубокой души. Том вел машину, словно подхлестываемый обжигающим бичом паники.