Еще час назад его жена и его любовница принадлежали ему прочно и нерушимо, а теперь они обе быстрее быстрого ускользали из его рук.
И он все сильней нажимал на акселератор, инстинктивно стремясь к двойной цели: догнать Дэзи и уйти от Уилсона. Мы мчались к Астории со скоростью пятьдесят миль в час, пока впереди, в стальной паутине ферм надземки, не замаячил неторопливо катящий синий «фордик».
— В районе Пятидесятой улицы есть большое кино, где довольно прохладно, — сказала Джордан.
— Люблю Нью-Йорк летом, во второй половине дня, когда он совсем пустой.
В нем тогда есть что-то чувственное, перезрелое, как будто стоит подставить руки — и в них начнут валиться диковинные плоды.
Слово «чувственный» разбередило тревогу Тома, но прежде чем он успел придумать возражение, «фордик» остановился, и Дэзи замахала рукой, подзывая нас.
— Теперь куда? — спросила она.
— В кино, может быть?
— Ох, в такую жару, — жалобно протянула она.
— Вы ступайте, если хотите, а мы покатаемся и приедем за вами к концу сеанса.
— Она сделала слабую попытку пошутить: — Назначим свидание на перекрестке.
Я буду мужчина с двумя сигаретами во рту.
— Здесь не место спорить, — раздраженно сказал Том, услышав негодующее рявканье грузовика, которому мы загородили путь.
— Поезжайте за мной к южному въезду в Центральный парк, тому, что напротив отеля «Плаза».
По дороге он то и дело оглядывался, чтобы посмотреть, едут ли они следом, и, если им случалось застрять среди потока машин, он сбавлял скорость и ждал, когда «фордик» покажется снова.
Казалось, он боится, что они вдруг нырнут в боковую улицу и навсегда скроются из виду — и из его жизни.
Но этого не случилось.
И мы все сообща приняли труднообъяснимое решение — снять на вечер гостиную номера-люкс в «Плаза».
Подробности долгого и шумного спора, в результате которого мы были загнаны в эту гостиную, стерлись у меня из памяти; хотя я отчетливо помню неприятное ощущение, которое я испытывал во время этого спора оттого, что мои трусы обвивались вокруг ног, точно влажные змеи, а по спине то и дело скатывались холодные бусинки пота.
Началось с предложения Дэзи снять в отеле пять ванных и принять освежающий душ; затем разговор пошел уже о «местечке, где можно выпить мятный коктейль со льдом».
При этом раз двадцать было сказано: «Идиотская затея!» — но в конце концов, говоря все разом и перебивая друг друга, мы кое-как сговорились с обалделым портье. Нам казалось — или мы себе внушали, — что все это необыкновенно весело.
Комната была большая и душная, и хотя шел уже пятый час, в окна, когда их распахнули, повеяло только сухостью накалившейся зелени парка.
Дэзи подошла к зеркалу и, стоя ко всем спиной, стала поправлять прическу.
— Роскошный апартамент, — благоговейным шепотом произнесла Джордан. Все расхохотались.
— Отворите еще окно, — не оглядываясь, распорядилась Дэзи.
— А больше нет.
— Ну, тогда придется позвонить, чтобы принесли топор…
— Прежде всего — довольно разговоров о жаре, — сердито сказал Том.
— А то долбишь все время: жара, жара — от этого только в сто раз хуже.
Он развернул полотенце и поставил на стол свою бутылку виски.
— Что вы к ней придираетесь, старина? — сказал Гэтсби.
— Вы ведь сами захотели ехать в город.
Наступила тишина.
Вдруг толстый телефонный справочник сорвался с гвоздя и шлепнулся на пол. Джордан сказала шепотом:
«Извините, пожалуйста», — но на этот раз никто не засмеялся.
— Я сейчас подниму, — сказал я.
— Не надо, я сам.
— Гэтсби долго рассматривал лопнувший шнурок, потом с интересом хмыкнул и бросил справочник на стул.
— А без этого своего словца вы никак не можете? — резко спросил Том.
— Какого словца?
— Да вот — «старина».
Где только вы его откопали?
— Слушай, Том, — сказала Дэзи, отходя от зеркала. — Если ты будешь говорить людям дерзости, я здесь ни минуты не останусь.
Позвони лучше, чтобы принесли лед для коктейля.
Том снял трубку, но в эту минуту сжатый стенами зной взорвался потоками звуков — из бальной залы внизу донеслись торжественные аккорды мендельсоновского свадебного марша.
— Нет, вы подумайте — выходить замуж в такую жару! — трагически воскликнула Джордан.
— А что — я сама выходила замуж в середине июня, — вспомнила Дэзи.
— Луисвилл в июне!
Кто-то даже упал в обморок.
Кто это был, Том?