Но мы все это время любили друг друга, старина, а вы не знали. Я иногда думал о том, что вы не знаете, и мне становилось смешно. — Но глаза его не смеялись.
— И это — все?
— Том пасторским жестом соединил концы своих толстых пальцев и откинулся на спинку кресла.
Но тут же его прорвало. — Вы сумасшедший, — крикнул он.
— Не знаю, что там у вас было пять лет назад, до моего знакомства с Дэзи, — хоть убей, не пойму, как это вам вообще удалось попасться ей на глаза, разве что вы доставляли в дом покупки из бакалейной лавки.
Но насчет всего прочего, так это бессовестная ложь Дэзи и выходила за меня по любви, и сейчас меня любит.
— Нет, — сказал Гэтсби, качая головой.
— Конечно, любит.
Просто она иной раз навообразит себе всякий вздор и готова наделать глупостей с досады — Он кивнул с глубокомысленным видом.
— А главное, и я ее люблю.
Даже если мне и случается позволять себе маленькие шалости, в конце концов я всегда возвращаюсь к Дэзи и, в сущности, люблю только ее одну.
— Гнусный ты человек, — сказала Дэзи.
Она повернулась ко мне, голос ее стал низким и грудным, и дрожавшее в нем презрение, казалось, заполнило комнату — Ты знаешь. Ник, почему нам пришлось уехать из Чикаго?
Странно, как это он не попытался развлечь тебя рассказами об этой маленькой шалости.
Гэтсби подошел и стал рядом с нею.
— Забудь все это, Дэзи, — сказал он решительно.
— Это уже позади и не имеет значения.
Ты только скажи ему правду — скажи, что ты никогда его не любила, — и все будет кончено, раз и навсегда.
Она подняла на него слепой, невидящий взгляд.
— Любить — как я могла его любить, если…
— Ты никогда его не любила.
Она медлила.
Она оглянулась на меня, на Джордан с каким-то жалобным выражением в глазах, словно бы только сейчас поняла, что делает, — и словно бы все это время вовсе и не думала ничего делать.
Но она сделала.
Отступать было поздно.
— Я никогда его не любила, — сказала она, явно через силу.
— Даже в Капиолани? — неожиданно спросил Том.
— Да.
Снизу, из бальной залы, на волнах горячего воздуха поднимались приглушенные, задыхающиеся аккорды.
— Даже в тот день, когда я нес тебя на руках из Панчбоул, чтобы ты не замочила туфли?
— В его голосе зазвучала хрипловатая нежность.
— Дэзи?
— Замолчи — Тон был холодный, но уже без прежней враждебности.
Она посмотрела на Гэтсби — Ну вот, Джей, — сказала она и стала закуривать сигарету, но рука у нее дрожала.
Вдруг она швырнула сигарету вместе с зажженной спичкой на ковер — Ох, ты слишком многого хочешь! — вырвалось у нее — Я люблю тебя теперь — разве этого не довольно?
Прошлого я не могу изменить.
— Она заплакала — Было время, когда я любила его, — но тебя я тоже любила.
Гэтсби широко раскрыл глаза — потом закрыл совсем.
— Меня ты тоже любила, — повторил он.
— И это — ложь! — остервенело крикнул Том — Она о вас и думать не думала.
Поймите вы, у нас с Дэзи есть свое, то, чего вам никогда не узнать. Только мы вдвоем знаем это и никогда не забудем — такое не забывается.
Казалось, каждое из этих слов режет Гэтсби, как ножом.
— Дайте мне поговорить с Дэзи наедине, — сказал он — Вы видите, она не в себе.
— Ты от меня и наедине не услышишь, что я совсем, совсем не любила Тома, — жалким голосом откликнулась Дэзи — Потому что это неправда.
— Конечно, неправда, — подхватил Том.
Дэзи оглянулась на мужа.
— А тебе будто не все равно, — сказала она.
— Конечно, не все равно.
И впредь я буду больше беспокоиться о тебе.
— Вы не понимаете, — встревоженно сказал Гэтсби.