— Вам уже не придется о ней беспокоиться.
— Вот как?
— Том сделал большие глаза и засмеялся.
Он вполне овладел собой — теперь он мог себе это позволить.
— Это почему же?
— Дэзи уходит от вас.
— Чушь!
— Нет, это верно, — заметно пересиливая себя, подтвердила Дэзи.
— Никуда она не уйдет!
— Слова Тома вдруг сделались тяжелыми, как удары.
— К кому? К обыкновенному жулику, который даже кольцо ей на палец наденет ворованное?
— Я этого не желаю слышать! — крикнула Дэзи.
— Уедем, ради бога, уедем отсюда!
— Кто вы вообще такой? — грозно спросил Том.
— Что вы из банды Мейера Вулфшима, мне известно — я навел кое-какие справки о вас и ваших делах.
Но я постараюсь разузнать больше.
— Старайтесь сколько угодно, старина, — твердо произнес Гэтсби.
— Я уже знаю, что представляли собой ваши «аптеки».
— Он повернулся к нам и продолжал скороговоркой: — Они с Вулфшимом прибрали к рукам сотни мелких аптек в переулках Нью-Йорка и Чикаго и торговали алкоголем за аптечными стойками.
Вот вам одна из его махинаций.
Я с первого взгляда заподозрил в нем бутлегера и, как видите, почти не ошибся.
— А если даже и так? — вежливо сказал Гэтсби.
— Ваш друг Уолтер Чейз, например, не погнушался вступить с нами в компанию.
— А вы этим воспользовались, чтобы сделать из него козла отпущения.
Сами в кусты, а ему пришлось месяц отсидеть в тюрьме в Нью-Джерси.
Черт побери!
Послушали бы вы, что он говорит о вас обоих!
— Он к нам пришел без гроша за душой.
Ему не терпелось поправить свои дела, старина.
— Не смейте называть меня «старина»! — крикнул Том.
Гэтсби промолчал.
— Уолтеру ничего бы не стоило подвести вас и под статью о противозаконном букмекерстве, да только Вулфшим угрозами заткнул ему рот.
Опять на лице у Гэтсби появилось то непривычное и все же чем-то знакомое выражение.
— Впрочем, история с аптеками — это так, детские игрушки, — уже без прежней торопливости продолжал Том. — Я знаю, сейчас вы заняты аферой покрупнее, но какой именно, Уолтер побоялся мне рассказать.
Я оглянулся. Дэзи, сжавшись от страха, смотрела в пространство между мужем и Гэтсби, а Джордан уже принялась сосредоточенно балансировать невидимым предметом, стоявшим у нее на подбородке.
Я снова перевел глаза на Гэтсби, и меня поразил его вид.
Можно было подумать, — говорю это с полным презрением к злоязычной болтовне, слышанной в его саду, — можно было подумать, что он «убил человека».
При всей фантастичности этого определения, в тот момент лучшего было не подобрать.
Это длилось ровно минуту. Потом Гэтсби взволнованно заговорил, обращаясь к Дэзи, все отрицал, отстаивал свое доброе имя, защищался от обвинений, которые даже не были высказаны.
Но она с каждым его словом все глубже уходила в себя, и в конце концов он умолк; только рухнувшая мечта еще билась, оттягивая время, цепляясь за то, чего уже нельзя было удержать, отчаянно, безнадежно ловя знакомый голос, так жалобно звучавший в другом конце комнаты.
А голос все взывал:
— Том, ради бога, уедем!
Я не могу больше!
Испуганные глаза Дэзи ясно говорили, что от всей ее решимости, от всего мужества, которое она собрала в себе, не осталось и следа.
— Ты поезжай с мистером Гэтсби, Дэзи, — сказал Том.
— В его машине.
Она вскинула на него тревожный взгляд, но он настаивал с великодушием презрения:
— Поезжай.
Он тебе не будет докучать.
Я полагаю, он понял, что его претенциозный маленький роман окончен.