— Не говорили, когда вернутся?
— Нет.
— А вы не знаете, где они?
Как с ними связаться?
— Не знаю.
Не могу сказать.
Мне хотелось найти ему кого-нибудь.
Хотелось войти в комнату, где он лежал, и пообещать ему:
«Уж я вам найду кого-нибудь, Гэтсби.
Будьте спокойны.
Положитесь на меня, я вам кого-нибудь найду».
Имя Мейера Вулфшима в телефонной книге не значилось.
От мрачного лакея я узнал адрес его конторы в Нью-Йорке и позвонил в справочную, но, когда мне дали номер, был уже шестой час и к телефону никто не подходил.
— Пожалуйста, позвоните еще раз.
— Я уже три раза звонила.
— У меня очень важное дело.
— Сожалею, но там, видимо, никого нет.
Я вернулся в гостиную и увидел, что в ней полно народу — я даже принял было их за случайных гостей, всех этих представителей власти.
Но хотя они откинули простыню и долго смотрели на Гэтсби испуганными глазами, в мозгу у меня не переставало настойчиво биться:
«Послушайте, старина, вы мне должны найти кого-нибудь.
Вы должны приложить все силы.
Не могу я пройти через это совсем один».
Меня стали спрашивать о чем-то, но я убежал и, поднявшись наверх, принялся торопливо рыться в незапертых ящиках его письменного стола — он мне никогда не говорил определенно, что его родители умерли.
Но нигде ничего не было — только со стены смотрел портрет Дэна Коди, свидетель давно забытых бурь.
На следующее утро я послал мрачного лакея в Нью-Йорк к Вулфшиму с письмом, в котором спрашивал о родственниках Гэтсби и просил приехать ближайшим поездом.
Впрочем, последняя просьба мне самому показалась излишней.
Я не сомневался, что он и так бросится на вокзал, едва прочитает газеты, — как не сомневался и в том, что от Дэзи еще утром будет телеграмма. Но ни телеграмма, ни мистер Вулфшим не прибыли; прибывали только все новые полицейские, фотографы и репортеры.
Когда я прочитал привезенный лакеем ответ Вулфшима, во мне поднялось чувство гнева, смешанного с отвращением, и в этом чувстве мы с Гэтсби были заодно против них всех.
«Дорогой мистер Каррауэй!
Это для меня один из самых тяжелых ударов за всю мою жизнь, я просто не могу поверить, что это правда.
Безумный поступок этого человека должен всех нас заставить призадуматься.
Я не могу приехать в данное время, так как занят чрезвычайно важным делом, и мне никак нельзя впутываться в такую историю.
Если смогу быть чем-либо полезен потом, уведомьте меня письмом через Эдгара.
Меня подобные вещи совершенно выбивают из колеи, я потрясен и не могу прийти в себя.
Искренне ваш Мейер Вулфшим».
И внизу торопливая приписка:
«Прошу уведомить, как с похоронами и т. д., о родственниках ничего не знаю».
Когда в холле под вечер зазвонил телефон и междугородная сказала: «Вызывает Чикаго», я был уверен, что это наконец Дэзи.
Но в трубке послышался мужской голос, глухой и плохо слышный издалека:
— Это говорит Слэгл…
— Вас слушают.
— Фамилия мне была незнакома.
— Хорошенькая история, а?
Вы мою телеграмму получили?
— Никаких телеграмм не было.
— Молодой Паркер влип, — сказал голос скороговоркой.
— Его сцапали; когда он передавал бумаги в окошечко.
Из Нью-Йорка поступило сообщение с указанием номеров и серий, буквально за пять минут до того.
Что вы на это скажете, а?
В такой дыре никогда не знаешь, на что нарвешься…