Какие кареты я буду опрокидывать в канавы, шикарно проносясь мимо них и даже не оглядываясь!
Глупые, жалкие повозки, ничтожные повозки, канареечно-желтые повозки!
— Что с ним делать? — спросил Крот у своего друга.
— Да ничего, — ответил дядюшка Рэт твердо.
— Потому что мы ничего и не сможем сделать.
Видишь ли, я-то его давно знаю.
Теперь на него наехало.
У него снова бзик. Это сразу не пройдет.
Будет бредить, как лунатик, погруженный в прекрасный сон, и толку от него никакого не будет.
Не обращай на него внимания.
Пойдем поглядим, что можно сделать с повозкой.
Тщательное исследование показало, что если бы им даже, паче чаяния, и удалось поднять повозку, к дальнейшему использованию она все равно уже непригодна.
Оси совершенно поломались, а откатившееся колесо просто разлетелось в щепки.
Дядюшка Рэт связал вожжи узлом и закинул их на спину лошади, взял ее под уздцы, а в свободную лапу — клетку с ее истеричной обитательницей.
— Пошли, — сказал он Кроту с мрачным видом.
— До ближайшего городка не то пять, не то шесть миль, и нам предстоит пройти их пешком.
Чем скорей мы пойдем, тем лучше.
— А что же будет с мистером Тоудом? — обеспокоенно спросил Крот, когда они тронулись в путь.
— Как же мы оставим его посреди дороги, ведь он явно не в себе?
Это даже опасно.
Представь себе, что еще одно ЭТО промчится по дороге?
— Наплевать на него!
Я с ним больше дела иметь не желаю!
Но не успели путники пройти и десяти шагов, как за спиной у них послышалось шлепанье ног, и мистер Тоуд присоединился к ним, взял их обоих под ручку и, все еще задыхаясь, снова вперил свой взор в пустоту.
— Послушай-ка, Тоуд, — резко обратился к нему дядюшка Рэт, — как только мы доберемся до города, ты должен сразу же отправиться в полицейский участок, узнать, что им известно про этот автомобиль и кто его хозяин, и подать на него жалобу.
А потом тебе надо найти кузнеца или колесника и позаботиться, чтобы повозку доставили в город и привели в порядок.
Это, конечно, займет время, но она не совсем безнадежно поломана.
Мы с Кротом пока сходим в гостиницу и снимем удобные номера, где мы могли бы пожить, пока повозку чинят. За это время ты немножко отойдешь от пережитого потрясения.
— Участок?
Жалоба? — бормотал мистер Тоуд, будто во сне.
— Мне? Мне жаловаться на это прекрасное, небесное видение, которого я был удостоен?
Чинить повозку?
Я навсегда покончил с повозками!
Я больше никогда и не взгляну на повозку, я даже и слышать о ней ничего не желаю.
О, Рэтти!
Ты даже и не знаешь, как я вам благодарен, что вы согласились на это путешествие.
Я бы один без вас не поехал, и тогда… тогда бы мне никогда бы не явился этот лебедь, этот луч солнца, этот громовой удар!
Этот обворожительный звук никогда не коснулся бы моего уха, а этот колдовской запах — моего обоняния.
Я всем обязан вам, мои самые лучшие друзья!
Дядюшка Рэт отвернулся от него в полном отчаянии.
— Теперь ты видишь, — обратился он к Кроту поверх головы обезумевшего приятеля.
— Он безнадежен.
Я сдаюсь. Как только мы дойдем до города, отправимся тут же на вокзал, и, если нам повезет, мы еще сегодня к вечеру доберемся домой, на Берег Реки.
И если только ты когда-нибудь обнаружишь, что я снова отправился на увеселительную прогулку с этим противным типом… — Он фыркнул и все свои дальнейшие слова на протяжении их утомительного пути адресовал исключительно Кроту.
Прибыв в город, они тут же отправились на вокзал и поместили своего незадачливого приятеля в зал ожидания второго класса, дав носильщику два пенса и строго наказав не спускать с него глаз.
Потом они пристроили лошадь в гостиничной конюшне и отдали кое-какие распоряжения относительно повозки и ее содержимого.
И вот наконец почтовый поезд высадил их на станции недалеко от Тоуд-Холла, и они проводили зачарованного, грезящего наяву хозяина до самой двери, ввели внутрь, велели экономке, чтобы она его покормила, раздела и уложила в постель.
После этого они вывели свою лодку из лодочного сарая и поплыли вниз по реке, к себе домой. Уже совсем поздним вечером они сели поужинать в своей уютной гостиной в речном домике, к величайшей радости и удовлетворению дядюшки Рэта.
Весь следующий день дядюшка Рэт провел, нанося визиты друзьям и болтая с ними о том о сем, а к вечеру отыскал Крота, который к тому времени хорошо выспался и в прекрасном настроении сидел с удочкой на берегу.
— Слыхал новости? — сказал Рэт.