Минуту-другую дядюшка Рэт постоял в задумчивости. Вид у него был очень мрачный.
Потом он вернулся в дом, обвязался ремнем, сунул за него пару пистолетов, взял в руки дубинку, которая стояла в прихожей в углу, и быстрыми шагами двинулся по Кротовым следам.
Уже наступили сумерки, когда он добрался до опушки и без колебаний погрузился в лес, с тревогой глядя по сторонам, высматривая хоть какой-нибудь признак присутствия своего друга.
То тут, то там злые рожицы выглядывали из дупел, но тут же исчезали при виде доблестного зверя, его пистолетов, его здоровенной серой дубинки, зажатой в лапах; и свист, и топот, которые он отчетливо слышал, как только вошел в лес, постепенно смолкая, совсем замерли, стало очень тихо.
Он мужественно шел через весь лес в самый дальний его конец. Потом он плюнул на тропинки и стал ходить поперек леса, все время громко окликая:
— Кротик! Кротик! Кротик!
Где ты?
Это я, твой друг, Рэт!
Он терпеливо обыскивал лес уже в течение часа, а может, и больше, когда наконец, к своей радости, услышал тихий отклик.
Идя на голос, он пробирался сквозь сгущающуюся темноту к комлю старого вяза с расщелиной, откуда и доносился слабенький голосок:
— Рэтти!
Неужели это в самом деле ты?
Дядюшка Рэт заполз в расщелину и там обнаружил Крота, совершенно измученного и все еще дрожащего.
— О, Рэт! — закричал он.
— Как я перепугался, ты не можешь себе представить!
— Вполне, вполне понимаю, — сказал дядюшка Рэт успокаивающим тоном. —
Тебе не стоило ходить, Крот.
Я изо всех сил старался тебя удержать.
Мы, те, кто живет у реки, редко ходим сюда поодиночке.
Если уж очень понадобится, отправляемся хоть бы вдвоем, так оно бывает лучше.
Кроме того, есть тысяча вещей, которые надо знать, мы в них разбираемся, а ты пока что — нет.
Я имею в виду всякие там пароли, и знаки, и заговоры, и травы, которые при этом должны быть у тебя в кармане, и присловья, которые ты при этом произносишь, и всякие уловки и хитрости, которые совсем просты, когда ты их знаешь, но их обязательно надо знать, если ты небольшой и несильный или если ты попал в затруднительное положение.
Конечно, когда ты Барсук или Выдра, тогда совсем другое дело.
— Уж, наверное, доблестный мистер Тоуд не побоялся бы прийти сюда один, правда? — спросил Крот.
— Старина Тоуд? — переспросил дядюшка Рэт, смеясь от души.
— Да он сам носа сюда не покажет, насыпь ты ему полную шапку золотых монет. Кто угодно, только не он!
Крота очень ободрил беззаботный смех друга, так же, как и вид его дубинки и двух сверкающих пистолетов, и он перестал дрожать и почувствовал себя смелее и понемногу стал приходить в нормальное расположение духа.
— Ну вот, — сказал дядюшка Рэт, — теперь нам с тобой надо взять себя в руки и отправиться домой, пока осталась еще хоть капелька света.
Не годится тут ночевать, ты сам понимаешь.
Слишком холодно, и вообще…
— Милый Рэтти, — сказал несчастный Крот.
— Мне очень жаль, но я просто не в силах двинуться от усталости, и с этим ничего не поделаешь.
Ты должен дать мне отдохнуть еще чуточку, чтобы ко мне вернулись силы, если они вообще хоть когда-нибудь вернутся.
— Хорошо, хорошо, — сказал добросердечный Рэт. — Валяй отдыхай.
Все равно уже ни зги не видно, а попозже, может, покажется молодой месяц.
Таким образом, Крот хорошенечко зарылся в сухие листья, вытянулся и вскоре заснул. Правда, сон его был беспокойным и прерывистым. А дядюшка Рэт тоже, кое-как накрывшись листьями, чтоб было потеплее, прилег и стал терпеливо ждать, держа на всякий случай пистолет наготове.
Когда Крот наконец, отдохнувший и бодрый, проснулся, дядюшка Рэт сказал:
— Ну, я сейчас погляжу, все ли снаружи спокойно, и нам уже в самом деле пора.
Он подошел ко входу в их убежище и высунул голову наружу.
Затем Крот услышал, как он спокойно сказал самому себе:
— Ого! Ого! Вот это да!
— Что происходит, Рэтти? — спросил Крот.
— Снег происходит. А вернее, просто идет.
Снегопад, вот что.
Крот, присев на корточки рядом с дядюшкой Рэтом, выглянул из укрытия и увидел, что лес совершенно изменился. Еще совсем недавно он казался ему таким страшным!
Ямы, дупла, лощины, лужи, рытвины и другие черные угрозы путешествующему быстро исчезали, сияющий волшебный ковер возникал повсюду и казался слишком нежным для грубых шагов.
Тонкая белая пыльца наполняла воздух, ласково касаясь щеки крошечными иголочками, а черные стволы деревьев выступали как бы подсвеченные необычным, идущим от земли светом.
— Так, так, ну, ничего не поделаешь, — сказал дядюшка Рэт, немного поразмыслив.
— Мне кажется, Крот, нам надо двигаться и не терять присутствия духа.
Хуже всего то, что я не знаю точно, где мы находимся.