И к тому же этот снег все изменил, и все выглядит совершенно иначе!
Действительно, все кругом изменилось до неузнаваемости.
Крот ни за что бы не догадался, что это тот же самый лес.
Но делать было нечего, и они отважно двинулись в путь, выбрав направление, которое казалось наиболее обещающим. Они шли, держась за лапы и подбадривая себя тем, что оба притворялись, будто узнают старого друга в каждом следующем дереве, мрачно и молча их приветствовавшем. Или находили полянки, прогалины и тропинки с якобы знакомым изгибом, который перебивал монотонную одинаковость белизны и древесных стволов, упрямо отказывавшихся отличаться друг от друга.
Час или два спустя они совсем утратили ощущение времени.
Они остановились, уставшие, потерявшие всякую надежду, решительно не зная, что дальше делать, и сели на поваленный ствол перевести дух и хоть прикинуть, как же им быть.
У них все ныло и болело от усталости и ушибов. Они несколько раз проваливались в ямы и вымокли насквозь. Снегу нападало столько, что они едва брели через сугробы, с трудом переставляя свои маленькие лапки, а деревья росли все чаще и чаще и были уж совсем неотличимы одно от другого.
Казалось, этому лесу нет конца, и начала у него тоже нет, нет и никакой разницы в любом его месте, и что самое худшее — выхода из него тоже никакого нет.
— Мы не можем тут долго рассиживаться, — сказал дядюшка Рэт.
— Надо нам еще раз попытаться выбраться или вообще что-нибудь предпринять.
С таким холодом не шутят, а снег скоро сделается глубокий-глубокий, настолько, что нам через него вброд не перейти.
Он огляделся вокруг и сказал:
— Послушай, вот что приходит мне в голову.
Видишь, вон там, чуть пониже, лощина, там земля какая-то маленько горбатая, кочковатая какая-то, вроде изрытая.
Давай спустимся туда, попробуем поискать какое-нибудь убежище, какую-нибудь пещерку или норку с сухим полом, где можно укрыться от этого пронзительного ветра и снежной завирухи. Там мы хорошенечко отдохнем, а потом снова попробуем выбраться, а то мы с тобой оба до смерти устали.
Кроме того, снег может перестать или еще вдруг найдется какой-нибудь выход.
Они снова поднялись и, с трудом пробираясь, пошли в сторону лощины в поисках пещерки или хоть подветренного уголка, который укрыл бы их от ветра и метели.
Они как раз осматривали тот кочковатый участок, о котором говорил дядюшка Рэт, когда Крот споткнулся и, взвизгнув, полетел на землю ничком.
— Ой, лапа!
Ой, моя бедная лапа! И он уселся прямо на снег, обхватив заднюю лапу передними.
— Бедняжка! — посочувствовал дядюшка Рэт.
— Ну, скажи, как тебе сегодня не везет, а!
Ну-ка, покажи лапу.
Конечно, — продолжал он, опускаясь на колени, чтобы получше рассмотреть, — лапа порезана, никаких сомнений.
Погоди, сейчас я достану платок и перевяжу.
— Я, должно быть, споткнулся о сучок или пень, — сказал Крот печально.
— Ой, как болит!
— Уж очень ровный порез, — заметил Рэт, внимательно рассматривая лапу.
— Нет, никакой это не сучок и не пень.
Это порезано острым краем чего-то металлического.
Странно!
— Он на минуту задумался и стал исследовать близлежащие рытвины и кочки.
— Какая тебе разница, об чего я порезался? — сказал Крот, от боли забывая, как надо говорить правильно.
— Все равно больно, обо что бы я ни порезался.
Но дядюшка Рэт, после того как крепко стянул ранку платком, не обращая внимания на Крота, стал изо всех сил раскапывать снег.
Он разгребал его, копал, расшвыривал всеми четырьмя лапами, а Крот взирал на него нетерпеливо, время от времени вставляя:
— Ну, Рэт, ну пошли же!
И вдруг дядюшка Рэт закричал:
— Ура! И потом:
— Уррра! Урра-ра-ра! И начал из последних сил отплясывать джигу прямо на снегу.
— Что ты нашел, Рэтти? — спросил Крот, все еще держа заднюю лапу обеими передними.
— Иди и посмотри! — сказал дядюшка Рэт в восторге, продолжая плясать.
Крот дохромал до того места и внимательно посмотрел.
— Ну и что, — сказал он с расстановкой, — я вижу достаточно хорошо.
Я видел такую штуку тысячу раз и раньше.
Знакомый предмет, я бы сказал.
Скоба для того, чтобы счищать грязь с обуви.
Что из этого?
Чего выплясывать вокруг железной скобы?
— Но неужели ты не понимаешь, что это значит для нас? — воскликнул дядюшка Рэт нетерпеливо.