— Я понимаю, что это значит, — ответил Крот.
— Это обозначает, что какой-то беззаботный и рассеянный тип швырнул этот предмет посреди Дремучего Леса, где об него обязательно споткнется любой прохожий.
Довольно бездумный поступок, я бы сказал.
Когда мы доберемся до дому, я непременно пожалуюсь… кому-нибудь, вот увидишь.
— О господи!
О господи! — воскликнул дядюшка Рэт в отчаянии от такой тупости.
— Сейчас же перестань разглагольствовать, иди и разгребай снег!
И он сам тут же принялся за работу, и снег летел во все стороны.
Его дальнейшие старания опять увенчались успехом, и на свет появился довольно потертый дверной коврик.
— Видал, что я тебе говорил! — воскликнул он с торжеством.
— Ничего ты мне не говорил, — заметил Крот, что было истинной правдой.
— Ну, нашел еще один предмет, ну, домашний предмет, изношенный и выброшенный за ненадобностью, чему, как я вижу, ты безумно радуешься.
Лучше давай быстренько спляши джигу вокруг него, если тебе так уж хочется, и, может, мы пойдем дальше и не будем больше тратить время на помойки.
Его что, по-твоему, едят, этот коврик? Или, может быть, спят под ним?
Или можно на нем по снегу поехать домой, как на санях-самоходах, а? Ты, несносный грызун!
— Ты… хочешь… сказать, — закричал дядюшка Рэт, волнуясь, — что этот коврик тебе ничего не говорит?!
— На самом-то деле, Рэт, — отозвался Крот с раздражением, — хватит уж этих глупостей!
Ну скажи, кто и когда слышал, чтобы дверные коврики умели говорить?
Они не разговаривают.
Они совсем не такие.
Они знают свое место.
— Да послушай ты, ты — толстолобый зверь! — ответил дядюшка Рэт, уже по-настоящему сердясь.
— Кончай болтать. Молчи и копай. Копай, рой, скреби и ищи. Особенно там, где пригорочки, если ты хочешь спать эту ночь на сухом и в тепле, потому что это наша самая последняя возможность!
И дядюшка Рэт с жаром набросился на соседний сугроб, ощупывая все вокруг своей дубинкой и яростно раскапывая снег. Крот тоже озабоченно копал, больше для того, чтобы не огорчать друга, чем с какой-либо другой целью, потому что, как он считал, его друг просто понемножечку сходил с ума.
Минут десять усердной работы, и дубинка наткнулась на что-то, что отозвалось пустотой.
Рэт копал до тех пор, пока не сумел просунуть лапу и пощупать, потом попросил Крота, чтобы он подошел помочь ему.
Оба зверя стали изо всех сил копать и копали до тех пор, пока даже Кроту не стало ясно, зачем они это делали.
В том, что казалось на первый взгляд сугробом, обнаружилась крепкого вида дверь, выкрашенная в темно-зеленый цвет.
Сбоку висела железная петля звонка, а чуть ниже была укреплена небольшая медная табличка, на которой была красивыми, аккуратными буквами выгравирована надпись, которую они прочли при свете луны: МИСТЕР БАРСУК
Крот повалился в снег от удивления и восторга.
— Рэтти! — закричал он в раскаянии. — Ты чудо!
Настоящее чудо, вот кто ты!
Теперь я все понял!
Ты все это вычислил шаг за шагом в твоей мудрой голове с того самого момента, как я упал и порезал лапу! Ты увидел порез, и тут же твой проницательный ум сказал тебе:
«Не иначе как железная скоба!»
Тогда ты взялся копать и отыскал эту самую скобу.
Но остановился ли ты на этом?
Нет!
Кто-нибудь мог бы, но только не ты!
Твой интеллект продолжал трудиться.
«Найти бы мне теперь дверной коврик, — сказал ты самому себе, — и тогда моя теория подтвердится».
И конечно, ты находишь коврик.
Ты, Рэт, такой умный, что ты мог бы найти чего бы ты только ни захотел.
«Ну, так эта дверь существует, словно я видел ее своими глазами.
И ничего другого не остается, как ее обнаружить».
Ну конечно, я читал про такие вещи в книгах, но я никогда не встречался с этим в жизни.
Тебе бы надо отправиться туда, где тебя по-настоящему оценят.
Ты же тут среди нас, простых ребят, пропадаешь.
Если бы у меня была такая голова, как у тебя, Рэтти…
— Но поскольку ее у тебя нет, — прервал его дядюшка Рэт довольно сердито, — я думаю, что ты, разглагольствуя, просидишь всю ночь на снегу.