— Еще одна автомобильная катастрофа на прошлой неделе. И очень сильная, — продолжал дядюшка Рэт.
— Понимаешь, он хочет сам сидеть за рулем, а к этому ну просто безнадежно неспособен.
Нанял бы он лучше приличного, надежного, хорошо обученного зверя в шоферы, да платил бы ему как следует, да поручил бы ему дела, связанные с автомобилем, все бы и наладилось.
Но где уж там! Он считает себя прирожденным шофером и решительно никого не слушает, вот отсюда неприятности и получаются.
— И сколько же у него их было? — спросил Барсук подавленно.
— Машин или катастроф? — спросил Рэт.
— Впрочем, что касается нашего приятеля, то это, в конце концов, одно и то же.
Это уже седьмая.
А что до предыдущих… Ты ведь помнишь его каретный сарай?
Он весь забит, ну то есть абсолютно весь, до самой крыши забит обломками его предыдущих автомобилей, и кусочки-то эти размером не больше твоей шляпы.
Я думаю, тебе все ясно, не так ли?
— Он уже три раза попадал в больницу, — вставил Крот. — А уж сколько денег он переплатил на штрафы, даже страшно подумать!
— Да и это еще полбеды, — сказал дядюшка Рэт.
— Он богатый, конечно, это всем известно, но не миллионер же!
Дело в том, что он никуда не годный шофер, не признающий ни правил, ни законов.
Одно из двух: либо он разорится, либо погибнет в катастрофе.
Барсук, подумай! Ведь мы — его друзья, не должны ли мы что-нибудь предпринять?
Барсук глубоко задумался.
— Послушайте! — сказал он через некоторое время довольно сурово. — Вы, надеюсь, понимаете, что я ничего не могу сделать теперь?
Оба его приятеля наклонили головы, вполне понимая, что он имел в виду.
Согласно звериному этикету, никого из зверей нельзя заставлять, чтобы он совершил что-либо героическое или требующее приложения всех сил, или даже сравнительно небольшого напряжения, когда речь идет о зиме.
В это время все звери сонные, а некоторые по-настоящему спят.
Все так или иначе зависят от погоды. И все отдыхают от пламенных летних дней, когда каждый мускул подвергался серьезному испытанию и вся их энергия была пущена в ход.
— Хорошо, — сказал Барсук.
— Тогда так и решим. Как только год переломится, ночи станут короче, ну, знаете, когда начинаешь ерзать и хочется вскочить и быть уже вполне бодрым к тому времени, как солнце встанет, а то и раньше, ну, вы сами понимаете…
Оба кивнули с серьезным видом.
Они понимали.
— Ладно. Тогда мы, — продолжал Барсук, — то есть ты, и я, и вот еще наш друг Крот, — мы тогда за него серьезно возьмемся.
Мы не позволим ему валять дурака.
Мы его заставим войти в разум, даже силой, если понадобится.
Эй, да ты спишь, Рэт?
— Нет, нет, нет, — сказал дядюшка Рэт, вздрагивая и просыпаясь.
— Он после ужина уже раза два или три засыпал, — засмеялся Крот.
Он-то чувствовал себя вполне бодрым и даже оживленным, сам не зная почему.
А причина была, несомненно, в том, что он был и по рождению, и по воспитанию подземный житель, и дом Барсука был такой же, как и его собственный, вот почему он себя тут так хорошо чувствовал. А дядюшка Рэт, чьи окна выходили на прохладную, дышащую ветерком реку, естественно, находил, что воздух тут тяжел и душен.
— Ну, пора нам всем ложиться, — сказал Барсук, вставая и доставая для них плоские подсвечники.
— Пошли со мной, я покажу вам ваши апартаменты.
И не спешите утром вставать, завтрак в любое время, когда пожелаете.
И он повел своих гостей в комнату, которая служила наполовину спальней, а наполовину — кладовой.
Большую часть занимали зимние запасы Барсука, груды яблок, репы и картошки, корзины, полные орехов, и кувшин с медом. Но две небольшие, чисто застланные кровати, стоявшие на незаставленной части пола, так и манили к себе, а белье было хоть и грубоватой ткани, но приятно пахло лавандой, так что дядюшка Рэт и Крот, в тридцать секунд стряхнув с себя всю одежду, нырнули в чистые простыни с великой радостью и удовлетворением.
В точном соответствии с предписанием доброго хозяина оба усталых путника на следующее утро спустились к завтраку очень поздно и обнаружили яркий огонь, пылающий в камине, и двух юных ежиков, сидевших на лавке за столом, евших овсяную кашу из деревянных мисок.
Ежики положили ложки, вскочили и вежливо поклонились вошедшим.
— Сидите, сидите, — сказал им дядюшка Рэт приветливо, — доедайте.
Вы, юноши, откуда взялись?
Наверное, заблудились в снегу, а?
— Да, сэр, — почтительно отозвался старший из ежиков.
— Я и вот Билли, мы было пошли в школу, мама нам велела, и мы, конечно, заблудились, сэр, и Билли испугался и начал плакать, потому что он еще маленький и пугается.
Мы как раз оказались возле двери мистера Барсука, возле черного хода, и решились постучать, сэр, потому что мистер Барсук, он, как известно, очень добрый…
— Понимаю, понимаю, — сказал дядюшка Рэт, отрезая тонкий кусочек ветчины от большого окорока, а Крот тем временем положил пару яиц в кастрюльку.
— А как там погода?