Какой восхитительный у тебя домик, все так удобно!
Он забрался на свою койку, хорошенечко завернулся в одеяло, и дремота окутала его и втянула в себя, как заворачивает и втягивает в себя жатка полосу спелого ячменя.
И Крот тоже был рад улечься, повернувшись к стене, без промедления, и вскоре голова его оказалась на подушке в полном удовлетворении.
Но прежде чем сомкнуть глаза, он обернулся и позволил себе оглядеть старую комнату, розовую от догорающего огня, отблески которого то играли, то отдыхали на знакомых и дружелюбных предметах, что бессознательно уже давно стали частью его самого, и теперь, по-видимому, улыбаясь, радовались его возвращению, не затаив никаких обид.
Он пришел в такое настроение, в которое тактичный дядюшка Рэт спокойно и терпеливо как раз и старался его привести.
Он отчетливо видел, какой это простой, обыкновенный, даже узенький, домик, но также отчетливо он сознавал особое значение вот такой надежной пристани в существовании каждого.
Он вовсе не хотел отказаться от своей новой жизни с ее изумительными пространствами, повернуться спиной к солнцу и воздуху и ко всему тому, что они ему давали. Нет. Мир там, наверху, был силен, он был слышен ему даже и здесь, и Крот знал, что он туда вернется.
Но было хорошо сознавать, что ему и оттуда есть куда возвратиться, и что этот домик — это его домик, и что на все эти предметы, которые так ему рады, он может положиться и рассчитывать, что они всегда приветят его — радостно и душевно.
VI МИСТЕР ТОУД
Это случилось ясным утром в самом начале лета. Река вошла в свои привычные берега и вернулась к обычной скорости. Жаркое солнце, казалось, так и выманивало из земли все зеленое — все кустики, и стрелочки, и стебельки — и тянуло к себе, как на веревках.
Крот и дядюшка Рэт встали на рассвете, озабоченные делами, связанными с лодками и с началом гребного сезона, красили и лакировали, чинили весла, приводили в порядок подушки, разыскивали лодочные крюки и так далее. Они доедали завтрак в маленькой гостиной и горячо обсуждали планы на предстоящий день, когда раздался сильный стук в дверь.
— Тьфу ты! — сказал дядюшка Рэт, весь перемазавшись яйцом.
— Крот, погляди, пожалуйста, кто это там, раз ты уже кончил есть.
Крот пошел отпирать неожиданному посетителю, и дядюшка Рэт услышал его удивленный возглас.
Затем Крот распахнул дверь гостиной и торжественно провозгласил:
— Мистер Барсук!
Подумать только! Это же небывалый случай, чтобы Барсук нанес им официальный визит. Он вообще ни к кому не ходил с визитами.
Если он кому был нужен, тот его сам выслеживал, когда Барсук, пытаясь остаться незамеченным, проскальзывал вдоль живой изгороди ранним утром или поздним вечером. Или же его надо было ухитриться застать в его собственном доме в середине леса. И было это совсем даже не просто.
Барсук вошел в комнату тяжелой поступью и остановился, глядя на обоих с серьезным выражением лица.
Дядюшка Рэт уронил ложку на скатерть и сидел разинув рот.
— Час пробил! — сказал Барсук наконец с большой торжественностью.
— Какой час? — спросил дядюшка Рэт, с тревогой бросая взгляд на каминную полку, где стояли часы.
— Спроси лучше, чей час, — ответил дядюшка Барсук.
— Так вот, час нашего друга Жабы, который зовется мистер Тоуд.
Его час пробил.
Я же сказал, что возьмусь за него, как только зима совсем кончится, и я собираюсь взяться за него сегодня!
— Ну конечно! Его час пробил! — в восторге закричал Крот.
— Теперь я вспомнил!
Мы научим его быть благоразумной жабой!
— И именно сегодня утром! — продолжал Барсук, берясь за спинку кресла. — Вчера вечером я получил сведения из весьма надежного источника, что еще один новый и исключительно мощный автомобиль прибывает в Тоуд-Холл, чтобы его либо одобрили, либо вернули.
Вполне возможно, что в этот самый момент Тоуд облачается в свое идиотское одеяние, которое он обожает и которое превращает его из (относительно, конечно) вполне миловидной жабы в Нечто, что приводит любого порядочного зверя в истерическое состояние.
Мы должны взяться за дело, иначе будет поздно.
Вы оба немедленно пойдете вместе со мной в Тоуд-Холл, и мы доведем до конца работу по его спасению.
— Ты совершенно прав! — воскликнул дядюшка Рэт, вскакивая.
— Мы спасем этого бедного, несчастного зверя.
Мы его наставим на путь истинный!
Он будет самый наставленный из всех когда-либо существовавших на свете жаб.
И они двинулись по дороге выполнять свою миссию милосердия, и Барсук возглавлял их шествие.
Звери, когда их несколько, ходят как положено — весьма разумно — по одному в затылок, а не рассеиваются по дороге, потому что так не поможешь друг другу в случае опасности или беды.
Они достигли парадной аллеи, ведущей к фасаду Тоуд-Холла, и издали увидели сверкающий новый автомобиль. Он стоял у подъезда, огромный, выкрашенный в красный цвет, который так нравился хозяину.
Как только они приблизились к двери, она распахнулась, и мистер Тоуд, облаченный в защитные очки-консервы, кепку, гетры и необыкновенных размеров плащ, важно спустился по ступенькам, натягивая на передние лапы шоферские краги.
— Привет, ребята! — воскликнул он бодро, завидев пришедших.
— Вы как раз поспели вовремя, чтобы совершить веселенькую… веселень…кую, ве…
Его сердечные возгласы взметнулись и тут же рухнули при виде твердых и суровых выражений на лицах друзей, не отвечающих на приветствие. Приглашение, которое он собирался произнести, так и осталось непроизнесенным.
Барсук решительно поднялся по ступенькам.
— Ведите его в дом, — жестко сказал он своим товарищам.
А после того как мистер Тоуд, несмотря на энергичные протесты и сопротивление, был водворен в дом, Барсук обратился к шоферу, на чьем попечении был новый автомобиль:
— Прошу прощения, но вы больше не понадобитесь.
Мистер Тоуд передумал.
Автомобиль ему не подходит.