Автомобиль гудел «би-би» И несся все вперед.
Кто в пять минут загнал его в пруд?
Хитроумный мистер Тоуд!
О, какой я умный!
Какой умный, какой умный, какой невозможно ум…
Какой-то неясный звук на некотором расстоянии от него заставил его обернуться и поглядеть.
О ужас!
О тоска!
О отчаяние!
Примерно через два поля он увидал шофера в его кожаных гетрах и двух могучих деревенских полицейских, бегущих к нему изо всех сил.
Бедняга Тоуд вскочил, душа его снова оказалась в пятках, а пятки эти снова забарабанили по земле.
— О боже мой! — задыхался он и пыхтел на бегу. — Какой же я осел!
Самовлюбленный, безответственный осел!
Опять набрался важности!
Опять орал свои песни!
Опять сидел на месте и бахвалился!
О боже мой, боже мой, боже мой!
Он оглянулся и с отчаянием увидал, что преследователи его настигают.
Он бежал изо всех сил, но все время оглядывался и видел, что те трое все приближаются и приближаются.
Он не щадил себя, но ведь он был маленьким и толстым зверем, и лапы у него были короткие.
Теперь он слышал их шаги совсем близко позади себя.
Он уже перестал глядеть, куда он бежит, он несся вслепую, не глядя, не соображая, только иногда оглянувшись, видел, как на лицах его преследователей изображалось торжество, как вдруг земля ушла у него из-под ног, он схватился за воздух и — плюх — с головой оказался в глубокой воде, быстрой воде, воде, которая повлекла его куда-то с такой силой, что он не имел возможности сопротивляться, и тут он понял, что в своем слепом отчаянии он угодил прямо в реку!
Он вынырнул на поверхность и попытался ухватиться за камыши и осоку, которые росли вдоль реки под самым берегом, но течение было таким сильным, что оно вырывало их у него из лап.
— О боже мой! — восклицал бедный Тоуд. — Никогда в жизни я больше не буду угонять автомобили!
Никогда в жизни я не буду петь зазнайские песни! Тут он ушел под воду, вынырнул снова, у него перехватило дух, и он стал захлебываться.
Вскоре он заметил, что течение несет его к большой темной норе, вырытой в береговом обрыве, как раз у него над головой, и, когда вода влекла его мимо входа в эту нору, он вытянулся изо всех сил, ухватился за край и удержался.
Потом понемногу, с большим трудом, он стал подтягиваться, пока не смог закрепиться локтями.
В таком положении он передохнул.
И пока он пыхтел, и вздыхал, и пристально глядел в темноту, какая-то маленькая яркая штучка блеснула из глубины, подмигнула и стала приближаться к нему.
По мере того как она приближалась, она стала обрастать лицом, и лицо это показалось ему знакомым.
Коричневое, маленькое, с усами.
Серьезное, круглое, с аккуратными ушками и шелковистой шерсткой.
Это был дядюшка Рэт.
XII ВОЗВРАЩЕНИЕ ОДИССЕЯ
Когда стало смеркаться, дядюшка Рэт, с видом взволнованным и таинственным, призвал всех в гостиную, поставил каждого возле предназначенной ему кучки с вооружением и стал снаряжать каждого для предстоящей экспедиции.
Он относился к этому очень серьезно и все делал чрезвычайно тщательно, так что сборы заняли довольно много времени.
Во-первых, каждый из зверей был опоясан ремнем, потом за ремень сбоку был засунут меч, а с другого боку — сабля, для равновесия.
Дальше — пара пистолетов и полицейская дубинка. Были также выданы каждому несколько пар наручников, пластырь, фляжка и коробочка с сандвичами.
Барсук, добродушно посмеиваясь, сказал:
— Ну, ладно, Рэтти, тебя это вдохновляет, а мне не принесет вреда.
Но я собираюсь сделать то, что я должен сделать, одной только вот этой, погляди, палкой.
Дядюшка Рэт возразил:
— Перестань, Барсук, прошу тебя.
Ты прекрасно понимаешь, как мне бы не хотелось, чтобы ты потом упрекал меня, что я хоть что-то позабыл.
Когда все было готово, Барсук взял затемненный фонарь в одну лапу, в другую — свою палку и сказал:
— Ну, ребята, следуйте за мной!
Первый — Крот, потому что я им очень доволен, потом Рэт, потом Тоуд.
И послушай, Тоуд!
Не болтай так много, как ты обычно болтаешь, иначе я отошлю тебя назад, и, уверяю тебя, что тут я буду непреклонным, как сама судьба.
Тоуд так жаждал принять участие в происходящем, что без единого звука принял отведенное ему последнее место, и звери двинулись в путь.