Дядюшка Барсук вел их некоторое время берегом реки, потом неожиданно свернул и скрылся в отверстии, прорытом в берегу прямо над самой водой.
Крот и дядюшка Рэт молча последовали за ним и благополучно прошли через отверстие, потому что видели, как это проделал сам Барсук. Но Тоуд, конечно, ухитрился поскользнуться и свалиться в воду с громким плеском и пронзительным визгом.
Друзья выволокли его из воды, торопливо отжали, вытерли, успокоили и поставили на ноги. Но Барсук серьезно рассердился и сказал, что теперь уж это будет точно в последний раз, если Тоуд снова начнет валять дурака.
Наконец все они проникли в потайной подземный ход, и экспедиция наконец действительно началась.
Было холодно, и темно, и сыро, и низко, и узко. Бедный Тоуд начал дрожать, частично от страха перед ожидаемыми событиями, частично от того, что насквозь промок.
Фонарик был далеко впереди, и он невольно отставал, оказываясь в темноте.
Потом он услышал, как дядюшка Рэт зовет его строгим голосом:
— Иди же скорее, Тоуд! Его охватил ужас от мысли, что он может отстать и остаться один, и он пошел настолько скорее, что налетел и сбил с ног дядюшку Рэта и Крота, а они оба налетели на Барсука, и на какое-то мгновение все смешалось.
Барсук подумал, что кто-то нападает на них сзади, и, поскольку с палкой или саблей было не развернуться, выхватил пистолет и чуть не всадил пулю в лоб мистеру Тоуду.
Когда он разобрался, что на самом деле произошло, то очень рассердился и сказал:
— Ну все! Уж на этот раз надоедный Тоуд отправится обратно!
Но Тоуд расхныкался, и те двое обещали, что они берут на себя ответственность за его поведение, и в конце концов Барсук примирился, и процессия двинулась дальше, только на этот раз шествие замыкал Рэт, который вел мистера Тоуда перед собой, временами сжимая его плечо своей крепкой лапой.
Так они нащупывали путь и потихонечку продвигались вперед, навострив уши и держа лапы на рукоятках пистолетов, пока наконец Барсук не сказал:
— Ну, мы должны быть уже почти что под Тоуд-Холлом.
Потом вдруг они услыхали, как могло показаться, в отдалении, но на самом деле, по-видимому, почти над их головами, неясные звуки множества приглушенных голосов, какие-то возгласы, приветствия, топанье и стук кулачков по столу.
На мистера Тоуда снова напал страх, а Барсук только заметил:
— Это происходит у них, у ласок!
Подземный ход начал подниматься, некоторое время они прошли ощупью, шум сделался вполне отчетливым и раздавался уже прямо над головой.
Они различили крики «…р-ра! р-ра!.. р-ра!», топот маленьких ножек и позвякивание стаканов.
— Ого, как веселятся! — сказал Барсук.
— Пошли!
Они кинулись вверх по подземному ходу и шли по нему, пока он не кончился потайной дверью в буфетную.
В парадной столовой стоял такой потрясающий гомон, что не было почти никакой опасности, что их услышат.
Барсук сказал:
— Ну, ребята, теперь все вместе! И все четверо надавили плечом на дверь и откинули ее.
Помогая друг другу, они вылезли наружу и оказались в буфетной, где только одна тонкая дверка отделяла их от пирующего врага.
Как только они выбрались из подземного хода, шум сделался просто оглушительным.
Наконец, когда крики «Ура» и топот постепенно стихли, послышался голос:
— Итак, я постараюсь больше не задерживать ваше внимание (бурные аплодисменты), но, прежде чем я сяду на свое место (крики
«Ура!»), я хотел бы сказать слово о нашем добром хозяине, мистере Тоуде.
Мы все знаем, кто такой мистер Тоуд (громкий смех)… Хороший Тоуд, скромный Тоуд, честный Тоуд (крики восторга)…
— Только дайте мне до него добраться! — проскрежетал зубами Тоуд.
— Погоди, — еле удержал его Барсук.
— Всем приготовиться!
— Позвольте мне спеть для вас песенку, — продолжал голос, — которую я сочинил в честь нашего хозяина (продолжительные аплодисменты)…
Затем Главный Ласка — а это был он — начал петь высоким, писклявым голоском:
Шел на прогулку мистер Тоуд, По улице шагая…
Барсук весь подобрался, крепко схватил палку обеими лапами, оглянулся на своих товарищей и вскричал:
— Час настал!
Все — за мной!
И распахнул дверь.
О боже мой!
Какой крик, и писк, и визг наполнил комнату!
Ласки в ужасе ныряли под столы и скакали в окна как сумасшедшие!
В каминную трубу кинулись хорьки и все там безнадежно застряли!
Это был поистине грозный момент, когда четверо разгневанных героев появились в столовой, — там переворачивались столы и стулья, наземь летели тарелки и стаканы.
Могучий Барсук ощетинил усы, и дубинка его так и свистела в воздухе. Крот, черный и мрачный, размахивал палкой, издавая боевой клич:
— Я — Крот!
Я — Крот!
Дядюшка Рэт, решительный, не оставляющий врагу никакой надежды, так и звенел своим оружием всех времен и всех видов, прикрепленным к его поясу. А Тоуд, тот просто неистовствовал от волнения и уязвленной гордости. Он раздулся вдвое против своей обычной величины, подскакивая в воздухе и гикая, он заставлял кровь застывать в жилах врага.