Спокойной ночи!
Конец был даже ближе, чем Рэт мог предположить.
Надышавшись свежим воздухом и получив массу новых впечатлений, мистер Тоуд спал так крепко, что, сколько его ни трясли утром, вытрясти его из постели не удалось.
Так что дядюшка Рэт и Крот спокойно и мужественно принялись за дела, и, пока дядюшка Рэт обихаживал лошадь, разжигал костер, мыл оставшуюся от ужина посуду и готовил завтрак, Крот отправился в ближайшую деревню, которая была вовсе не близко, чтобы купить молока и яиц и еще кое-что необходимое, что мистер Тоуд, конечно, позабыл взять с собой.
Когда вся трудоемкая работа была сделана и оба зверя, уставшие донельзя, присели отдохнуть, на сцене появился мистер Тоуд, свеженький и веселый, и тут же принялся расписывать, какую приятную и легкую жизнь они теперь ведут по сравнению с заботами и хлопотами домашнего хозяйства.
Они прелестно провели этот день, ездили туда-сюда по заросшим травкой холмам, вдоль узеньких переулочков и остановились на ночлег, опять подыскав подходящий пустырь. Но только уж теперь гости следили, чтобы хозяин по-честному делал свою долю работы.
А кончилось дело тем, что, когда на следующее утро пришло время трогаться в путь, мистер Тоуд не был в таком уж восторге от простоты кочевой жизни и даже сделал попытку снова улечься на койку, откуда был извлечен силой.
Путешественники двигались по узким деревенским улочкам и только к обеду выехали на большак. Тут катастрофа, стремительная и непредвиденная, буквально обрушилась на них. Катастрофа, которая оказалась решающей в их путешествии и совершенно перевернула дальнейшую жизнь их друга, «достославного мистера Тоуда».
Они тихонечко двигались по дороге, Крот шагал впереди повозки, возле лошадиной морды, и беседовал с лошадью, потому что лошадь жаловалась, что на нее никто не обращает внимания, а мистер Тоуд и дядюшка Рэт шли позади повозки, разговаривая друг с другом, во всяком случае, Тоуд говорил, а дядюшка Рэт время от времени вставлял:
«Да, именно так» или: «А ты что ему ответил?», сам же в это время думал о чем-то совершенно постороннем, когда далеко позади себя они услышали какое-то предупреждающее бормотание, напоминающее отдаленное жужжание пчелы.
Оглянувшись, они увидели небольшое облачко пыли, в центре которого находилось что-то очень энергичное, что приближалось к ним с невероятной скоростью, время от времени из-под пыли вырывалось какое-то «би-би», словно невидимый зверь жалобно выл от боли.
Почти не обратив на это внимания, друзья вернулись было к прерванной беседе, как вдруг в один миг мирная картина совершенно изменилась. Порывом ветра и вихрем звуков их отбросило в ближайшую канаву, а ЭТО, казалось, неслось прямо на них!
«Би-би» нахально ворвалось им прямо в уши, и на мгновение они успели увидеть сверкающее стекло и богатый сафьян, и великолепный автомобиль — огромный, такой, что перехватило дыхание, с шофером, напряженно вцепившимся в руль, — на какую-то долю секунды завладел всей землей и воздухом, швырнул в них окутавшее и ослепившее их облако пыли, уменьшился до размеров пятнышка вдали и снова превратился в пчелу, жужжащую в отдалении.
Старая серая лошадь, которая ступала по дороге, мечтая о своем лужке возле конюшни, совершенно растерялась в этих суровых обстоятельствах и потеряла над собой контроль.
Она стала пятиться, пятиться, не останавливаясь, несмотря на все усилия Крота, не обращая внимания на его призывы к ее разуму, она толкала повозку назад и назад к глубокой канаве, что шла вдоль дороги.
Повозка на секунду повисла над бездной, покачнулась, послышался душераздирающий «крак!», и канареечно-желтая повозка, их радость и гордость, лежала на боку в канаве, разбитая вдребезги.
Дядюшка Рэт носился взад и вперед по дороге, не помня себя от злости.
— Эй, вы, негодяи! — кричал он, потрясая обоими кулаками в воздухе. — Вы — мерзавцы! Разбойники с большой дороги! Вы — дорожные… свиньи!
Я подам на вас в суд!
Я вас по судам затаскаю!
Его тоска по дому мгновенно улетучилась, и он ощущал себя шкипером канареечно-желтого судна, посаженного на мель из-за удали моряков судна-соперника, и он пытался припомнить все те прекрасные и ядовитые слова, которыми он пиявил владельцев паровых катеров, когда они подплывали слишком близко к берегу и поднятая ими волна подмывала коврик в его гостиной.
Мистер Тоуд уселся в пыль посреди дороги, вытянул задние лапы и не отрываясь глядел туда, где исчез автомобиль.
Дышал он прерывисто, на лице откуда-то появилось безмятежное и счастливое выражение, и время от времени он мечтательно бормотал:
«Би-би!»
Крот попытался успокоить лошадь, в чем через некоторое время и преуспел.
Потом он поглядел на повозку, которая валялась на боку в канаве.
Это было действительно печальное зрелище.
Все стекла и панели разбиты вдребезги, оси разбросаны по всему белу свету, птица в клетке плачет и просится, чтобы ее выпустили.
Дядюшка Рэт подошел к Кроту, но даже их общих усилий не хватило, чтобы выровнять разбитую повозку.
— Эй, Тоуд, — закричали они в один голос, — что ты сидишь, иди помоги нам!
Мистер Тоуд не ответил ни словечка, он даже не шелохнулся, и они забеспокоились, что же такое с ним случилось.
Он был как зачарованный. Счастливая улыбка играла на губах. Взгляд был устремлен вслед их погубителю.
Время от времени он бормотал:
«Би-би!»
Дядюшка Рэт потряс его за плечо.
— Ты идешь помогать нам или нет? — спросил он довольно жестко.
— Великолепное, потрясающее видение… — пробормотал мистер Тоуд, не трогаясь с места.
— Поэзия движения.
Истинный способ путешествовать.
Единственный способ передвигаться!
Сегодня — здесь, а завтра уже там, где ты смог бы в другом случае оказаться только через неделю! Прыжок — и ты уже перепрыгнул деревню, скачок — и ты уже перескочил через город! Всегда ты чей-то горизонт!
О радость!
О би-би!
О невыразимое счастье!
— Перестань валять дурака, Тоуд! — прикрикнул Крот.
— Подумать только, что я этого не знал, — продолжал мистер Тоуд все на той же мечтательной ноте.
— О бессмысленно потраченные мною годы! Ведь я даже и не знал, мне даже и не снилось!
Но теперь, когда я знаю, теперь, когда я полностью отдаю себе отчет!
О, какая дорога, усеянная цветами, простирается теперь передо мной!
О, какие облака пыли будут расстилаться вслед за мной, когда я буду проноситься мимо с этаким беззаботным видом!