В которой нас знакомят с Винни-Пухом и пчелами, с чего и начинаются все истории.
Это -- Эдуард Бэр, в данный момент спускающийся по лестнице, -- бух,бух,бух, -- затылочной частью своей головы, позади Кристофера Робина.
Это, насколько он знает, единственный способ спускаться вниз; правда, иногда он чувствует, что на самом деле можно найти другой способ, если только остановиться, перестать на секунду делать bump и сосредоточиться.
А иногда ему кажется, что, возможно, иного пути нет.
Тем не менее, он уже внизу и рад с вами познакомиться.
Винни-Пух.
Когда я впервые услышал его имя, я сказал, точно так же, как вы теперь собирались сказать:
"Но я думал, он мальчик?"
"Ну да", говорит Кристофер Робин.
"Тогда ты не можешь называть его Винни"[8].
"Не могу".
"Но ты сказал___ "
"Его зовут Винни-де-Пуx.
Ты что, не знаешь, что значит ther?"[9]
"А, да, теперь да", быстро говорю я и, надеюсь, вы тоже, потому что других объяснений все равно больше не будет.
Иногда Винни-Пуху нравится игра -- спуск по лестнице, -- а порой он любит тихо посидеть перед камином и послушать истории.
В тот вечер__
"Как насчет истории", говорит Кристофер Робин.
"Насчет какой истории?", говорю.
"Не может ли твоя светлость рассказать Винни-Пуху одну?"
"Может, и может", говорю, "а какого рода истории ему нравятся?"
"О нем самом.
Потому что он ведь у нас тот еще Медведь!"
"О, понимаю!"
"Так что не могла бы твоя светлость?"
"Попробую", говорю.
Итак, я попробовал.
Однажды, давным-давно, вероятно, в прошлую Пятницу, жил-был Винни-Пух,жил он в Лесу сам по себе под именем Сандерс.
"Что значит 'под именем'?", говорит Кристофер Робин.
"Это значит, что имя было написано у него на двери золотыми буквами, а он под ним жил".
" Винни-Пух в этом не вполне уверен", говорит Кристофер Робин.
"Все нормально", говорит ворчливый голос.
"Тогда я продолжаю", говорю.
Однажды во время прогулки по Лесу он подошел к открытому месту на середине Леса, а в середине этого места стояло огромное дубовое дерево и с верхушки дерева раздавалось громкое гудение.
Пух сел у подножья дерева, положил голову на лапы и стал думать.
Прежде всего он сказал себе:
"Это гудение что-то да значит.
Нельзяпросто вот так гудеть, гудеть и гудеть без всякого смысла.
Если оттудараздается гудение, значит, это кто-то гудит, и я знаю только одну причину, которая заставила бы меня гудеть, -- это если бы я был пчелой".
Он еще довольно долго размышлял и после этого сказал:
"А единственный резон быть пчелой, который я знаю, состоит в том, чтобы делать мед".
И тогда он встал и сказал:
"А единственный резон делать мед состоит в том, чтобы я мог его есть".
Итак, он начал карабкаться на дерево.
Он лез, и лез, и лез, и по мере того, как он лез, он пел самому себе небольшую песню.
Там было примерно так:
Не забавно ли? Медведю подавай мед.
Зачем он ему![10]
Затем он вскарабкался немного дальше... и еще немного дальше... и затем еще немного дальше.
Но в это время он придумал уже другую песню: