"Как он выглядит?"
"Как -- у него -- у него Огромная голова, такая огромная, какую только можно представить, Кристофер Робин.
Огромная ненормальная вещь, как -- как-- ничто.
Гигатское -- как я не знаю что, как ненормальное ничто.
Как банка".
"Ладно", говорит Кристофер Робин, надевая ботинки.
"Я пойду и посмотрю.
Пошли".
Когда с ним был Кристофер Робин, Поросенок не боялся. Итак, они пошли...
"Я слышу его, а ты?", говорит Поросенок тревожно, когда они подошли ближе.
"Я что-то слышу", говорит Кристофер Робин.
Это был Пух, бьющийся головой об корень дерева, на который он наткнулся.
"Вон!", говорит Поросенок.
"Ужас какой!"
Он теснее прижался к Кристоферу Робину.
Вдруг Кристофер Робин начал смеяться... и он смеялся и смеялся... и смеялся.
И пока он смеялся -- Crack! -- с грохотом голова Хеффалампa ударилась об корень, банка разлетелась вдребезги, и на свет Божий появилась голова Пуха...
Тогда Поросенок понял, каким Глупым Поросенком он был; ему было так стыдно за себя, что он прибежал домой и тут же слег с головной болью.
А Кристофер Робин и Пух вместе пошли завтракать.
"О, Медведь", сказал Кристофер Робин, "как я люблю тебя!"
"Так же, как и я тебя", говорит Пух.
Глава VI.
В которой у Иа день рождения и он получает два подарка
Ия, старый ослик, сидел на берегу ручья и смотрел на себя в воду.
"Душераздирающе", говорит, "вот как это выглядит.
Душераздирающе".
Он повернулся отошел от воды, медленно спустился на двенадцать ярдов вниз по ручью, бултыхнулся в него, переплыл на другую сторону и медленно пошел назад по другому берегу.
Затем он опять посмотрел на себя в воду.
"Как я и думал", говорит, "никаких улучшений с этой стороны.
Но никто не берет в голову.
Душераздирающе. Вот как это выглядит".
Позади него из-за папоротника раздался хруст, и на сцене явился Пух.
"Доброе утро", сказал Пух.
"Доброе утро, Пух-Медведь", сказал Ия мрачно.
"Если это действительно доброе утро", говорит.
"В чем я", говорит, "сомневаюсь".
"Почему? Что за дела?"
"Ничего, Пух-Медведь, ничего.
Мы все не можем, а некоторые из нас просто не хотят.
Вот, собственно, и все".
"Чего все не могут?", сказал Пух, потерев нос.
"Развлечения.
Песни-пляски.
Танцы-шманцы. Широка страна моя родная".
"О!", сказал Пух.
Он долго думал, а затем спросил:
"Какую страну ты имеешь в виду?"
"Святая простота", продолжал Ия мрачно.
"Это выражение такое есть "Святая простота"", объяснил он[38].
"Я не жалуюсь, но Дело Обстоит Именно Так"[39].