"Но ведь это же не мой день рождения".
"Нет, это мой".
"Но ты сказал
"Самые счастливые пожелания"".
"Почему бы и нет.
Ты же не хочешь быть несчастным на моем дне рождения?"
"О, понимаю", говорит Пух.
"Хуже всего", сказал Ия, почти падая, "что я сам несчастен, ни подарков у меня нет, ни торта, ни свеч, и вообще никто на меня не обращает внимания, но если кому-нибудь захочется тоже побыть несчастным__"
Но для Пуха это уже был перебор.
"Стой здесь", сказал он Ия?, повернулся и поспешил домой так быстро, как только мог. Ибо он чувствовал, что должен подарить бедному Ия хоть какой-то подарок, а какой именно, можно было придумать потом.
Возле своего дома он обнаружил Поросенка, подпрыгивавшего, пытаясь нажать на звонок.
"Здравствуй, Поросенок", сказал он.
" Здравствуй, Пух", сказал Поросенок.
"Что это ты пытаешься сделать?"
"Это я пытаюсь нажать на звонок", сказал Поросенок.
"Я как раз проходил мимо".
"Дай-ка я попробую", добродушно говорит Пух.
Итак, он приподнялся и позвонил в дверь.
"Я только что видел Ия", начал он рассказывать, "и бедный Ия В ОЧЕНЬ ТЯЖЕЛОМ СОСТОЯНИИ. Потому что у него сегодня день рожденья. И никто не принял этого в расчет, и он весьма мрачно настроен -- ну, ты знаешь, как Ия это делает -- и -- что-то никто не отвечает".
И он снова стал звонить.
"Но Пух", говорит Поросенок, "это же твой собственный дом!"
"О!", сказал Пух.
"Так и есть", говорит.
"Ладно, тогда давай войдем".
Итак, они вошли внутрь.
Первое, что сделал Пух, это пошел к буфету посмотреть, не осталось ли там достаточно маленькой банки меду. Увидев, что осталось, он забрал ее.
"Я дам ее Ия в качестве подарка", объяснил он.
"А ты что ему подаришь?"
"Я бы ее тоже подарил", говорит Поросенок.
"От нас двоих".
"Нет", говорит Пух, "так не пойдет".
"Ладно, тогда я ему подарю воздушный шар, я взял один с вечеринки.
Я пойду и захвачу его с собой".
"Это тень хорошая мысль, Поросенок.
Это как раз то, что приведет Ия в хорошее настроение.
Никого нельзя расстроить воздушным шаром".
Поросенок потрусил к себе, а Пух пошел со своей банкой меду в другом направлении.
Было жарко, а идти было далеко.
Он не прошел и половины, когда им овладело забавное чувство.
Оно начало свой путь с кончика носа и просочилось через весь его организм до кончиков ног.
Оно было в точности таким, как если бы кто-то внутри него говорил:
"Теперь-то, Пух, как раз самое бы время немножко чего-нибудь того".
"Боже мой", сказал Пух, "я и не знал, что так поздно".
Итак, он сел и снял крышку с банки.
"Хорошо, что я захватил с собой это", подумал он.
"Много Медведей разгуливает в жаркие дни, но никто из них и не подумает взять с собой немножко того-сего".
И он начал есть,
"Теперь надо понять", подумал он, облизав дно банки, "куда это я направлялся?
Ах да, Ия".
Он медленно поднялся.