Наступила эпоха автомобилей, и ни у кого не хватало времени на охрану ворот.
Так называемая сторожка Саннисайда являлась на самом деле просто дополнительным местом проживания слуг. Она была оборудована всеми удобствами, как и главное здание, но более уютна при этом.
Спеша по аллее, я напряженно размышляла.
Кто же мог прятаться в прачечной?
Найдем ли мы там труп или тяжело раненного человека?
Скорее всего ни то, ни другое.
Ведь после падения он смог запереть дверь прачечной изнутри.
Если этот человек проник в дом с улицы, то каким образом?
Если это кто-то из домашних, то кто именно?
И тут… я похолодела от ужаса.
Гертруда!
Гертруда и ее поврежденная нога!
Гертруда, медленно хромающая по дорожке в то время, когда все уверены, что она лежит в постели!
Я постаралась отогнать тревожные мысли в сторону, но мне это не удалось.
Если по винтовой лестнице спускалась (или поднималась) Гертруда, то почему она побежала от мистера Джемисона?
Подозрение — хоть и нелепое — подтверждалось следующим обстоятельством: тот, кто пытался скрыться от следователя, плохо знал дом и не имел представления о бельевой камере.
Дело становилось все загадочнее.
Какая может быть связь между Хэлси с Гертрудой и убийством Арнольда Армстронга?
И все же, куда ни глянь, появлялись факты, указывающие на наличие такой связи.
У подножия холма аллея описывала длинную дугу вокруг сторожки.
Сквозь листву деревьев весело светились окна, а по стенам комнаты на втором этаже прыгали тени, словно кто-то ходил там с лампой в руке.
Я двигалась почти бесшумно в своих домашних тапочках и второй раз за вечер столкнулась с человеком на дороге.
Я с ходу врезалась в мужчину в длинном пальто, который стоял в густой тени у обочины спиной ко мне и смотрел на освещенные окна.
— Какого дьявола! — яростно воскликнул он и обернулся.
Однако, увидев меня, не стал дожидаться ответа и испарился.
Это вовсе не жаргон — он действительно растворился в сумраке, не дав мне возможности рассмотреть себя как следует.
Я мельком увидела незнакомое лицо и фуражку с козырьком.
Я подошла к сторожке и постучала.
Мне пришлось два или три раза грохнуть кулаком в дверь, прежде чем Томас приоткрыл ее на дюйм-другой.
— Где Уорнер? — спросила я.
— Полагаю… в постели, мэм.
— Разбуди его, — велела я. — И, ради всего святого, Томас, открой дверь.
Я подожду Уорнера в доме.
— Тут вроде как душно, мэм, — сказал старик, открывая дверь, за которой виднелся прохладный и уютный холл.
— Может, вам лучше присесть на веранде и отдохнуть?
Томас настолько явно не хотел впускать меня в дом, что я вошла.
— Пусть Уорнер поторопится, — сказала я и свернула в маленькую гостиную.
Я слышала, как Томас поднимается по лестнице и будит Уорнера. Потом в комнате наверху раздались шаги шофера: он торопливо одевался.
Но мне было, чем занять свое внимание и в нижней комнате.
На столе посреди гостиной стояла кожаная дорожная сумка, полная флаконов с позолоченными пробками и различными щетками. Каждый дюйм ее поверхности дышал богатством, роскошью и женственностью.
Как она попала сюда?
Я все еще задавала себе этот вопрос, когда Уорнер, бегом спустившись с лестницы, появился в гостиной.
Он был одет полностью, но несколько несообразно с точки зрения стиля, его открытое мальчишеское лицо выражало крайнюю степень смущения.
Этот деревенский паренек, преданный, честный и надежный, получивший неплохое образование, являлся представителем целой армии американских юношей, которые природный интерес к механике утоляют на работе, связанной с автомобилями, и хорошо зарабатывают, занимаясь любимым делом.
— Что случилось, мисс Иннес? — взволнованно спросил он.
— Кто-то прячется в прачечной, — сказала я.
— Нужно помочь мистеру Джемисону взломать дверь.
Уорнер, чья это сумка?
К этому времени молодой человек находился уже в дверях и притворился, что не расслышал вопроса.
— Уорнер! — повторила я громче.