— Дело, значит, было так. Когда мистер Армстронг с семьей уехал, мы с миссис Уотсон остались здесь хозяйничать до приезда съемщиков.
Миссис Уотсон смелая женщина и, значит, ночевала в доме.
А мне были ниспосланы дурные предзнаменования — о некоторых мисс Иннес знает, поэтому я ночевал в сторожке.
Однажды приходит ко мне миссис Уотсон и говорит, значит, так:
«Томас, давай-ка ночуй в особняке.
А то мне как-то боязно одной».
Но я говорю себе: если уж ей там боязно, то мне и подавно страшно.
И, в общем, мы порешили на том, что она будет ночевать в сторожке, а я в клубе.
— А миссис Уотсон объяснила, почему ей стало страшно ночевать одной?
— Нет, сэр.
Она просто боялась самым натуральным образом — и все.
Ну вот, так мы и жили до тех пор, пока не приехала мисс Иннес и не вызвала меня вечером в Саннисайд.
Я пошел, значит, через долину по тропинке — я всегда возвращаюсь из клуба этой дорогой — и внизу, у ручья, я чуть не натолкнулся на одного человека.
Он стоял ко мне спиной и проверял электрический фонарик, из тех, что помещаются в карман.
Он пытался починить его: то включал, то снова выключал.
Я заметил белую рубашку и галстук.
Но лица не увидел.
Это был не мистер Армстронг — тот ростом пониже.
Кроме того, мистер Арнольд играл в карты, когда я уходил из клуба, и занимался этим весь тот день напролет.
— А на следующее утро вы возвратились в клуб той же тропинкой, — подсказал безжалостный мистер Джемисон.
— А на следующее утро я шел по ней же и на том месте, где накануне стоял человек, я подобрал вот это, — и старик протянул следователю какой-то крохотный предмет.
Молодой человек взял его и показал мне.
Это была вторая перламутровая запонка!
Но мистер Джемисон еще не закончил допрос.
— Итак, ты показал запонку в клубе Сэму и спросил, не знает ли он, кому она принадлежит. И Сэм ответил — что?
— Ну, Сэм сказал, что видел такие запонки на рубашке мистера Бэйли, мистера Джона Бэйли, сэр.
— Я подержу эту запонку у себя некоторое время, Томас, — сказал следователь.
— Вот и все, что я хотел знать.
Спокойной ночи.
Когда Томас ушел, шаркая ногами, мистер Джемисон взглянул на меня.
— Вот видите, мисс Иннес, — сказал он.
— Мистер Бэйли просто-таки настаивает на своей причастности к этой истории.
Если он приходил в Саннисайд в пятницу вечером в надежде встретить Арнольда Армстронга и не дождался его — разве нельзя допустить, что, увидев Армстронга следующей ночью в доме, он застрелил его, как собирался сделать накануне?
— Но мотив? — еле выговорила я.
— Думаю, мотив отыщется просто.
Арнольд Армстронг и Джон Бэйли враждовали с тех пор, как последний, будучи кассиром Торгового банка, едва не сдал Арнольда в руки правосудия.
Кроме того, не забывайте, что оба молодых человека ухаживали за мисс Гертрудой.
Побег Бэйли тоже говорит не в его пользу.
— И вы полагаете, что Хэлси помог ему бежать?
— Безусловно.
Мисс Иннес, позвольте мне воссоздать события того вечера, как я их вижу.
Бэйли и Армстронг поссорились в клубе.
Об этом мне стало известно сегодня.
Ваш племянник увез Бэйли из клуба.
Движимый ревностью и безумной яростью Арнольд последовал за ними в Саннисайд через долину.
Он вошел в дверь в восточном крыле здания. Вероятно, постучал предварительно, и ваш племянник открыл ему.
Сразу за дверью он был застрелен неким человеком, стоящим на винтовой лестнице.
После выстрела мистер Хэлси и Бэйли немедленно покинули дом и направились к гаражу.
Они уехали по нижней дороге, поэтому шума мотора никто в доме не услышал. И когда вы с мисс Гертрудой спустились на первый этаж, все уже было тихо.
— Но… показания Гертруды… — пролепетала я.