— Версию мисс Гертруды мы услышали только на следующее утро.
Я не верю ее объяснениям, мисс Иннес.
Это показания любящей и умной женщины.
— А… сегодняшнее происшествие?
— Оно может коренным образом изменить мой взгляд на дело.
В конце концов мы должны тщательно рассмотреть все вероятности.
Можно, например, вернуться к человеку на террасе. Если вы действительно видели ночью на террасе какую-то женщину, то следствие пойдет по новому пути.
Ход следствия могут изменить и показания мистера Иннеса.
Возможно он застрелил Арнольда Армстронга, приняв его за грабителя, а потом скрылся, испугавшись содеянного.
Однако в любом случае я уверен, что тело уже лежало здесь, когда ваш племянник покинул дом.
Мистер Армстронг вышел из клуба прогуляться около половины двенадцатого.
Выстрел прозвучал в три часа ночи.
Ошеломленная, я откинулась на спинку кресла.
Сегодняшний вечер казался мне наполненным разными важными происшествиями, связать которые я не могла за неимением главной нити дела.
Действительно ли Гертруда скрывалась в прачечной?
Кто был тот человек на дороге возле сторожки? Чей саквояж видела я?
Было уже поздно, когда мистер Джемисон поднялся на ноги и собрался уходить.
Я проводила его до двери, и некоторое время мы стояли в дверях, глядя через долину.
Внизу лежала деревня Казанова со своими старомодными домиками, цветущими садами и мирной безмятежностью.
На склоне холма светились огни клуба «Гринвуд».
Отсюда можно было, даже разглядеть две параллельные изогнутые цепочки фонарей вдоль подъездной дороги.
Мне вспомнились связанные с этим клубом слухи: пьянство, огромные проигрыши в карты и случившееся год назад под этими самыми фонарями самоубийство.
Мистер Джемисон попрощался со мной и напрямик через долину пошел к деревне, я же продолжала стоять в дверях.
Наверное, был уже двенадцатый час, и тишину нарушало лишь монотонное тикание напольных часов на лестничной площадке у меня за спиной.
Потом мне послышался звук частых шагов — и через минуту в квадрат света на земле, падающего из дверного проема, вбежала женщина и бросилась ко мне.
Это была Рози — Рози, которая находилась в полуобморочном состоянии от ужаса и, что не менее важно, сжимала в одной руке одну из моих колпортовских тарелок, а в другой — серебряную ложку.
Она встала рядом, уставившись в темноту и судорожно сжимая тарелку.
Я отвела ее в дом и обеспечила безопасность своей любимой тарелке. Потом я угрожающе нависла над дрожащей служанкой.
— Ну как, — осведомилась я, — твоему молодому человеку понравился ужин?
Рози не могла говорить.
Она посмотрела на зажатую в кулаке ложку — за последнюю я не так волновалась: сломать ее довольно трудно, а потом посмотрела на меня.
— Я ценю твое стремление угодить его эстетическому чувству, — продолжала я. — Но в следующий раз тебе лучше взять лиможский фарфор. Он менее дорог и легче воспроизводится в копиях.
— У меня нет молодого человека… здесь нет.
— Она наконец обрела способность говорить, как я и рассчитывала.
— Я… на меня напал грабитель, мисс Иннес.
— Сначала он погнал тебя из дома, а потом обратно? — поинтересовалась я.
Тогда Рози начала плакать — отнюдь не тихо, а громко и истерично.
Я встряхнула ее за плечи, и рыдания стихли.
— Да что происходит с тобой на самом деле? — рявкнула я.
— Неужели времена здравого смысла ушли безвозвратно?
Ну-ка, возьми себя в руки и расскажи мне все по порядку.
Рози судорожно вздохнула, шмыгнула носом и начала:
— Я шла по аллее к дому…
— Тебе следует начать с того, как ты шла от дома с моими тарелками и столовым серебром, — прервала я девушку, но, заметив на ее лице признаки новой истерики, уступила: — Хорошо.
Ты шла по аллее и…
— На руке у меня висела корзинка с… с тарелками и столовым серебром, а одну тарелку я несла в руке, потому что… потому что боялась разбить ее.
На полпути к дому из кустов навстречу мне вышел человек и вытянул руку в сторону, загораживая мне дорогу.
Он… он сказал: «Не так быстро, юная леди. Я хочу заглянуть в вашу корзинку».
Тут Рози возбужденно вцепилась мне в руку.
— Когда мужчина сказал это, я закричала и поднырнула под его руку — вот так.