Хэлси в отчаянии вскинул руки.
— Ох уж эти женщины!
Почему, ну, почему ты не сделала то, о чем я тебя просил?
Ты дала Бэйли в дорогу незаряженный револьвер, а мой выбросила на клумбу с тюльпанами, как будто для него нет других мест.
Мой револьвер тридцать восьмого калибра.
Экспертиза наверняка покажет, что Арнольд убит пулей тридцать восьмого калибра.
И где же тогда окажусь я?
— Ты забываешь, — резко вмешалась я, — что револьвер находится у меня и никто не знает об этом.
Но Гертруда вдруг раздраженно вскочила на ноги.
— Это просто невыносимо! Всегда во всем виновата я, — воскликнула она.
— Хэлси, я не выбрасывала твой револьвер на клумбу.
Я… я думала, это сделал ты!
Они уставились друг на друга через большой стол настороженно и подозрительно.
Потом Гертруда протянула руки к брату.
— Мы не должны… — произнесла она прерывающимся голосом.
— Теперь, когда столько поставлено на карту, это… это постыдно.
Конечно, ты ничего не знаешь, как и я.
Заставь меня поверить в это, Хэлси.
Хэлси успокоил ее, как мог, и добрые отношения были восстановлены.
Но долго еще после того, как все отправились спать, мальчик сидел один в гостиной и размышлял над делом, каким оно виделось ему.
Некоторые обстоятельства, загадочные для меня, для него загадки не представляли.
Он, как и Гертруда, знал, почему им с Бэйли пришлось уехать в ту ночь.
И знал, где они провели последние сорок восемь часов, знал, почему Джон Бэйли не вернулся в Саннисайд.
Казалось, без полного доверия детей (для меня они всегда останутся детьми) мне никогда ничего не удастся понять в этой истории.
Когда я наконец собралась укладываться в постель, Хэлси поднялся наверх и постучал в дверь моей спальни.
Я надела пеньюар, который до возвращения Гертруды из пансиона называла капотом, и впустила мальчика.
Некоторое время он стоял неподвижно в дверях, а потом забился в судорогах беззвучного веселья.
Я опустилась на край кровати и в суровом молчании ожидала конца несвоевременного приступа.
Спустя довольно продолжительное время Хэлси отдышался, взял меня за локоть и подтащил к зеркалу.
— «Как быть красивой»! — с выражением процитировал он. — Советы женщинам и девушкам Беатрис Фэйрорекс!
Только тогда я увидела себя.
Я забыла снять с лица косметическую маску от морщин, и, признаю, вид у меня был несколько странный.
По моему твердому убеждению, женщина обязана следить за своей внешностью, но это все равно что лукавить по необходимости — то есть никто никогда не должен узнать правды.
К тому времени как я привела лицо в порядок, Хэлси снова стал серьезен.
— Тетя Рэй, — начал он, раздавливая дымящийся окурок о мою расческу из слоновой кости, — мне бы очень хотелось все рассказать тебе, но я не смогу, этого сделать… еще день-два по крайней мере.
Но одну вещь я давно должен был сказать тебе, тогда бы ты ни на минуту не заподозрила меня в причастности к убийству Арнольда Армстронга.
Одному богу известно, что я мог бы сотворить с подобным человеком при обычных обстоятельствах, будь у меня пистолет в руке и достаточно оснований для раздражения.
Но… мне глубоко небезразлична Луиза Армстронг, тетя Рэй.
И я надеюсь жениться на ней.
Разве стал бы я убивать ее брата?
— Ее сводного брата, — поправила я.
— Конечно, нет.
Но почему ты ничего не сказал мне об этом, Хэлси?
— По двум причинам, — медленно проговорил он.
— Во-первых, ты уже присмотрела девушку для меня…
— Чепуха! — прервала я его, чувствуя, как заливаюсь краской.
— Ну, положим, одна из… но это совершенно неважно.
— А во-вторых, — продолжал Хэлси, — Армстронги и знать меня не пожелают.
— Армстронги! — презрительно повторила я.
— Старый Питер Армстронг гонял дилижанс через перевал, когда твой дедушка был губернатором…