Спустя некоторое время после звонка мистеру Аронсону молодой кассир вошел в помещение Западного союза на Уайт-стрит и послал две телеграммы.
В субботу же вечером он появился в клубе «Гринвуд», причем лица на нем не было.
В сообщении говорилось, что его отпустят под огромный залог во вторник.
Статья заканчивалась следующим образом: еще до окончания работы ревизора стало известно о пропаже из хранилища ценных бумаг на сумму один с четвертью миллиона долларов.
Затем газета резко осуждала организацию работы банка, при которой совет директоров собирался только позавтракать и выслушать короткий отчет кассира, и недальновидную политику правительства, которое всего лишь два или три раза в год устраивало трех-четырехдневные проверки банка.
Арест кассира ничего не прояснил.
До сих пор мелким служащим всегда приходилось отвечать за ошибки руководства.
После ареста Джон Бэйли сказал единственное:
«Сейчас же вызовите мистера Армстронга».
На телеграмму, которая, наконец, нашла президента Торгового банка в удаленном от побережья городке в Калифорнии, ответил доктор Уокер, молодой врач, сопровождавший семью Армстронгов в поездке. В ответной телеграмме сообщалось, что Пол Армстронг тяжело болен и не в состоянии путешествовать.
Так обстояли дела во вторник вечером.
Торговый банк приостановил платежи, а Джон Бэйли находился под арестом. Пол Армстронг лежал тяжело больной в Калифорнии, а его единственный сын погиб два дня назад.
Я пребывала в растерянности и смятении.
Все деньги детей пропали. Радоваться не приходилось, но у меня оставалось большое состояние — если, конечно, дети согласились бы взять часть моих денег.
Но горе Гертруды просто не знало границ. Ее избранник был обвинен в колоссальной растрате — и даже хуже…
Теперь все указывало на Джона Бэйли как наиболее вероятного убийцу Арнольда Армстронга.
Гертруда наконец подняла голову и посмотрела через стол на брата.
— Почему он сделал это? — простонала она.
— Неужели ты не мог остановить его, Хэлси?
Возвращаться в город было чистейшим самоубийством!
Хэлси смотрел в окно неподвижным взглядом и явно ничего не видел.
— Ему ничего не оставалось делать, Труда, — наконец произнес он.
— Тетя Рэй, когда в прошлую субботу я встретил Джека в клубе, он был в отчаянии.
Без позволения Джека я не могу говорить, но поверь, он ни в чем не виноват.
Я… Мы с Трудой думали, что помогаем ему, но ошибались.
Он вернулся в город.
Разве это не поступок невиновного человека?
— Тогда почему он вообще уехал из города? — спросила я, не убежденная словами мальчика.
— Разве невиновный побежал бы из Саннисайда в три часа утра?
Похоже, он просто понял, что скрыться ему не удастся.
Гертруда вспыхнула и вскочила на ноги.
— Ты просто несправедлива!
Ты ничего не знаешь об этом деле — и обвиняешь Джека!
— Я знаю, что мы потеряли огромное состояние, — сказала я.
— И я поверю в невиновность мистера Бэйли тогда, когда появятся факты, ее подтверждающие.
Вы якобы знаете правду, но мне ничего не говорите.
Что я должна думать?
Хэлси наклонился и нежно похлопал меня по руке.
— Ты должна верить нам, — сказал он.
— Джон Бэйли не взял ни пенни чужого. Имя виновного станет известно в ближайшее время.
— Вот тогда я поверю вам, — сумрачно сказала я.
— А пока я ничего не принимаю на веру.
Излишняя доверчивость не свойственна Иннесам.
Стоявшая у окна Гертруда вдруг обернулась:
— Но когда вор попытается продать акции, его ведь будет легко поймать?
Хэлси снисходительно улыбнулся.
— Этого не произойдет.
Ценные бумаги украл человек, который имел доступ к хранилищу. Он использует их как ломбардный залог в другом банке.
Таким образом он сможет получить восемьдесят процентов их фактической стоимости.
— Наличными?