В плане здание представляло собой сильно вытянутый прямоугольник с главным входом в центре длинной стороны.
Мощенная плиткой передняя выходила в небольшой вестибюль. Отделенная от последнего только рядом колонн, справа находилась огромная гостиная.
Далее следовали столовая и бильярдная.
За бильярдной, в самом конце правого крыла, находилась комната для игры в карты (или рабочий кабинет) с небольшим холлом при нем, который выходил на восточную террасу. Из этого холла на второй этаж вела узкая винтовая лестница.
Хэлси был в полном восторге от нее.
— Ты только посмотри, тетя Рэчел! — он сопроводил свои слова выразительным жестом.
— Архитектор, который проектировал этот дом, хорошо продумал кое-какие детали.
Арнольд Армстронг и его приятели могут играть здесь в карты всю ночь напролет, а рано утром тащиться наверх, в спальни, не заставляя перепуганных домашних спросонья звонить в полицию.
Мы с Лидди дошли до кабинета и включили все лампы.
Я подергала маленькую входную дверь в холле, которая открывалась на террасу, и проверила окна.
Все было надежно заперто, и Лидди, слегка успокоившись к этому времени, едва успела обратить мое внимание на неприлично пыльный пол, как вдруг свет погас.
Несколько мгновений мы ждали. Думаю, Лидди оцепенела от страха — в противном случае она обязательно завизжала бы.
А затем я схватила ее за руку и указала на одно из выходящих на террасу окон.
В неожиданно наступившей темноте оно превратилось в вытянутый серый прямоугольник на фоне совершенно черной стены. За окном стояла человеческая фигура и пристально смотрела на нас.
Когда я взглянула в ее сторону, она бросилась прочь через террасу и растаяла в ночной тьме.
ЗАПОНКА ДЛЯ МАНЖЕТ
У Лидди подкосились колени.
Без единого звука она опустилась на пол, в то время как я, окаменев от изумления, продолжала пялиться в окно.
Лидди начала тихонько подвывать от ужаса. Я сильно тряхнула ее за плечо.
— Прекрати сейчас же! — прошептала я.
— Это всего лишь какая-то женщина, возможно, служанка Армстронгов.
Поднимись с пола и помоги мне отыскать дверь.
Новый стон послужил мне ответом.
— Отлично, — сказала я, — тогда мне придется оставить тебя здесь.
Я ухожу.
При этих словах Лидди обрела способность двигаться и вцепилась мне в рукав. Натыкаясь на многочисленные препятствия, мы вернулись в бильярдную, а оттуда — в гостиную.
Тут зажегся свет. Теперь за каждым французским окном мне мерещился в темноте человек, пристально следящий за нами, и мурашки ползали у меня по спине.
Действительно, сейчас я могу утверждать с уверенностью, что весь тот жуткий вечер мы находились под постоянным наблюдением.
Мы поспешно заперли остальные окна и двери и по возможности скорей поднялись наверх.
Я оставила весь свет включенным, но эхо наших шагов звучало гулко и раскатисто, словно в пещере.
От новообретенной привычки постоянно оглядываться через плечо с Лидди на следующий день случилась «кривошея». Кроме того, она отказалась идти спать.
— Позвольте мне остаться в вашей гардеробной, мисс Рэчел, — взмолилась она.
— Если вы возражаете, я посижу в холле за дверью.
Я не хочу принять смерть с закрытыми глазами.
— Если тебе суждено принять смерть, — отрезала я, — то нет никакой разницы, открыты при этом глаза или закрыты.
Но ты можешь спать в гардеробной на кушетке. Ты страшно храпишь, когда спишь в кресле.
Оскорбиться на последнее замечание у Лидди просто не хватило сил, но спустя некоторое время она заглянула в спальню, где я готовилась заснуть с «Духовной жизнью» Друммонда.
— Это была не женщина, мисс Рэчел, — сказала она, держа тапочки в руках.
— Это был мужчина в длинном пальто.
— Какая женщина была мужчиной? — обескуражила я ее, не поднимая взгляда от книги. Лидди вернулась на кушетку.
Только к одиннадцати часам я, наконец, собралась заснуть.
Несмотря на притворное бесстрастие, я заперла ведущую в холл дверь и, обнаружив, что щеколда верхней фрамуги сломана, осторожно подтащила к двери кресло (будить Лидди мне не хотелось). Взобравшись на него, я поставила на выступ рамы ручное зеркало — так, чтобы при малейшем сотрясении фрамуги оно с грохотом упало на пол.
Приняв все необходимые меры предосторожности, я легла в постель.
Заснула я не сразу.
Едва глаза мои начали слипаться, как Лидди вошла на цыпочках в спальню и заглянула под кровать.
Заговорить со мной она не посмела из боязни получить очередной выговор и лишь остановилась на миг в дверях, дабы испустить горестный вздох.
Где-то на первом этаже напольные часы пробили одиннадцать тридцать, потом — одиннадцать сорок пять и наконец — двенадцать.
Ровно в полночь во всем доме погас свет.
Электрическая компания Казановы закрыла лавочку и отправилась на боковую. Вероятно, по случаю вечеринок и приемов местные жители давали служащим компании взятку, дабы те сидели, пили горячий кофе и уходили с работы на два часа позже.
Но теперь свет погасили окончательно.