— Прекрасно, мистер Иннес.
Тогда идите.
Я сделала все, что могла.
И домоправительница повернулась, поднялась по ступенькам лестницы, двигаясь медленно и с достоинством.
Мы трое стояли в холле над лежащим на полу белым одеялом, растерянно переглядываясь.
— Ей-богу, — наконец нарушил молчание Хэлси. — Этот Саннисайд — сплошной кошмар.
Складывается такое впечатление, словно мы заплатили деньги за удовольствие жить на этой фабрике по производству привидений и находимся в самой гуще событий, оставаясь здесь чужаками.
Мы видим происходящее изнутри, но не являемся полноправными участниками событий.
— Ты полагаешь, она действительно несла это для Томаса? — с сомнением спросила Гертруда.
— Томас стоял на улице за магнолией, когда я гнался за миссис Уотсон, — ответил Хэлси.
— Отсюда напрашивается единственный вывод, тетя Рэй.
Корзинка Рози и одеяло миссис Уотсон свидетельствуют о том, что кто-то прячется или прятался в сторожке.
Вполне вероятно, ключ к ситуации находится сейчас в наших руках.
Во всяком случае я собираюсь идти в сторожку и все выяснить.
Гертруда выразила желание сопровождать брата, но девочка выглядела такой смятенной, что я категорически запретила ей выходить из дома.
Я послала за Лидди, чтобы та отвела Гертруду в спальню, а сама вместе с Хэлси отправилась к сторожке.
Трава была мокрой от росы, но Хэлси, как подобает мужчине, выбрал кратчайший путь и пошел через луг.
Однако на полпути он остановился.
— Лучше вернуться на аллею, — сказал он.
— Это не луг, это запущенное поле.
Где здешний садовник?
— Здесь нет садовника, — кротко ответила я.
— До сих пор мы были благодарны хотя бы за то, что нам готовят пищу и проветривают постели.
Здешний садовник работает сейчас в клубе.
— Напомни мне завтра, чтобы я прислал человека из города.
У меня есть на примете отличный садовник.
Этот незначительный разговор я вспомнила, поскольку стараюсь последовательно изложить все факты, относящиеся к делу, а садовник, которого Хэлси прислал в Саннисайд на следующий день, сыграл важную роль в событиях, имевших место в последующие несколько недель и потрясших всю округу.
Однако в ту минуту я, занятая своими промокшими юбками, не обратила внимания на это в высшей степени обыденное замечание.
Выйдя на аллею, я показала Хэлси место, где нашла корзинку, полную битого фарфора.
Мальчик отнесся к моему рассказу скептически.
— Наверное, Уорнер, — предположил он, когда я закончила.
— Сначала решил подшутить над Рози, а потом подобрал осколки с дороги, зная, какую опасность представляют они для шин автомобиля.
— Это замечание показывает, насколько близко может человек подойти к правде и все-таки упустить ее.
В сторожке было тихо.
В гостиной на первом этаже горел свет, и одно из окон наверху тоже слабо светилось, словно в комнате горел ночник.
Хэлси остановился и прищуренными глазами окинул дом.
— Не знаю, тетя Рэй, — с сомнением в голосе проговорил он, — едва ли это женское дело.
Если станет жарко — чеши в лес, — таким образом мальчик на студенческом жаргоне выражал нежную заботу обо мне.
— Я останусь здесь. Я пересекла маленькую террасу, теперь затененную и благоухающую жимолостью, и решительно постучала в дверь.
Дверь открыл сам Томас, полностью одетый и совершенно здоровый на вид.
Одеяло было перекинуто через мою руку.
— Я принесла одеяло, Томас, — сказала я.
— Жаль, что ты так серьезно заболел.
Старик переводил взгляд с моего лица на одеяло.
При любых других обстоятельствах смущение его показалось бы комичным.
— Как?!
Ты не болен? — воскликнул Хэлси за моей спиной.
— Томас, да ты просто симулянт!
Дворецкий будто обдумывал что-то и пришел, наконец, к какому-то решению.
Он вышел на террасу и тихо прикрыл дверь за собой.