Нет, я не знаю, почему Луиза вернулась на Восток.
— Но дорогая моя мисс Иннес! — начала было миссис Фитцхуг.
Я безжалостно прервала ее.
— Я пошлю за вами, как только больная сможет принимать посетителей.
Нет, опасность уже миновала, но врач прописал ей полный покой.
Повесив трубку, я села и задумалась.
Итак, Луиза бежала от родителей и прибыла на Восток совершенно одна!
Это уже было известно, но почему она так поступила?
Мне пришло в голову, что виноват в этом может быть, например, доктор Уокер, докучавший девушке нежелательными знаками внимания. Но Луиза мало походила на девушку, которая при таких обстоятельствах ударилась бы в бегство.
Всегда веселая, с гордо посаженной головкой и летящей поступью — такая девушка, насколько я понимала, скорее отвергла бы все неприятные ей ухаживания столь решительно, что бежать сломя голову пришлось бы кавалеру, но никак не ей.
Через полчаса напряженных раздумий тайна не Стала яснее.
Я взяла утренние газеты, по-прежнему полные сообщений о крахе Торгового банка и смерти Пола Армстронга.
Банковские ревизоры продолжали работать с конторскими книгами и ничего пока не сообщали прессе. Джон Бэйли был освобожден под залог.
Тело Пола Армстронга должны были привезти из Калифорнии в воскресенье и похоронить в Казанове.
Ходили слухи, что покойный оставил после себя относительно маленькое состояние.
Последний абзац содержал важные сведения.
Уолтер Р.
Броадхерст отдал две сотни Американских акций под заем в сто шестьдесят тысяч долларов в руки самого Пола Армстронга накануне отъезда последнего в Калифорнию.
Эти ценные бумаги пропали из Торгового банка вместе с другими.
И если это обстоятельство, безусловно, бросало тень подозрения на покойного президента банка, то, на мой взгляд, никак не обеляло его кассира.
Садовник, присланный Хэлси, прибыл около двух часов пополудни и пришел от станции пешком.
Молодой человек произвел на меня приятное впечатление.
У него были хорошие рекомендации — он работал у Брэйсов до отъезда последних в Европу, и вид компетентного и решительного человека.
Он попросил дать ему одного помощника, и я осталась довольна, что так легко отделалась.
Новый садовник был симпатичным, черноволосым и голубоглазым, звали его Александр Грэхем.
Я так подробно распространяюсь об Алексе, поскольку он сыграл важную роль в последующих событиях.
Вечером того же дня, после первого разговора с Луизой, я получила новое представление о характере покойного банкира.
Она послала за мной, и я пошла против своей воли.
Будущий разговор страшил меня, ибо девушке в ее ослабленном состоянии о многом нельзя было рассказывать.
Однако встреча наша прошла гораздо легче, нежели я предполагала, поскольку Луиза не задавала никаких вопросов.
Гертруда, которая провела всю ночь на ногах, отправилась спать, а Хэлси опять куда-то отлучился — таинственные отлучки его становились все более частыми и продолжались до десятого июня, в день, когда произошла развязка этой истории.
В спальне больной дежурила Лидди и за неимением других занятий проводила время в основном за разглаживанием складок на одеяле.
Луиза лежала под девственно белым прямоугольником с геометрически правильным отворотом под подбородком, и в целях сохранения строгости композиции Лидди поправляла одеяло всякий раз, когда девушка поворачивалась.
Услышав мои шаги, Лидди вышла встретить меня.
Она пребывала в состоянии хронического страха и приобрела привычку во время разговора пристально смотреть собеседнику через плечо.
Это заставляло меня постоянно оглядываться назад, чтобы увидеть, на что она там пялится, и раздражало необычайно.
— Она не проснулась, — сообщила Лидди, тревожно всматриваясь в винтовую лестницу, находящуюся у меня за спиной.
— Она говорила во сне что-то ужасное: о покойниках и гробах.
— Лидди, — сурово осведомилась я, — ты обмолвилась при девушке хоть словом о последних событиях?
Лидди перевела блуждающий взгляд на дверь бельевой камеры, теперь надежно запертой.
— Ни единым словом, — ответила она. — Я только задала ей один-два совершенно безобидных вопроса.
Она сказала, что в Саннисайде никогда не водилось никаких привидений.
У меня хватило сил лишь испепелить ее взглядом, потом я, к великому разочарованию Лидди, плотно закрыла дверь в гардеробную и прошла в спальню больной.
Каким бы человеком ни был Пол Армстронг, но для падчерицы он денег явно не жалел.
Комнаты Гертруды в нашем городском доме всегда очень нравились мне, но апартаменты в восточном крыле Саннисайда, отведенные для Луизы, далеко превосходили их в роскоши.
От стен до ковров на полу, от мебели до оборудованной всеми удобствами ванной — все здесь сверкало великолепием.
Луиза лежала с открытыми глазами в ожидании моего прихода.
Девушка выглядела уже значительно лучше: лихорадочный румянец исчез с ее щек, и дыхание из частого и прерывистого стало ровным и спокойным.
Она протянула мне руку, и я взяла ее в свои.
— Что я могу сказать вам, мисс Иннес? — медленно проговорила Луиза.