Сразу после обеда я повела мистера Джемисона в кладовую.
Когда следователь увидел дыру, лицо его приобрело очень странное выражение, и перво-наперво он начал прикидывать, какой предмет мог находиться (если находился) в таком углублении.
Молодой человек зажег свечу и, расширив отверстие, получил возможность посмотреть, не спрятано ли что между двумя стенами.
Результат исследования равнялся нулю.
Кладовая, которая, как и все помещения Саннисайда, обогревалась системой парового отопления, могла еще похвастать шикарным камином.
Отверстие было проделано между дымоходом и внешней стеной дома, и при внимательном осмотре мистер Джемисон обнаружил лишь кирпичную кладку с одной стороны и кладку внешней стены — с другой. Внизу полость кончалась на уровне перекрытия.
Пролом зиял на высоте четырех футов от пола, и внизу между стенами валялись все недостающие куски штукатурки.
Это было чрезвычайно методичное привидение.
Я пережила страшное разочарование, поскольку ожидала обнаружить за этой стеной по меньшей мере потайную комнату. Да и мистер Джемисон, думаю, вообразил, что нашел, наконец, ключ к разгадке тайны.
Дальнейшие поиски никаких открытий не сулили. Лидди доложила, что среди слуг никакого волнения не наблюдается и никакого шума никто из них ночью не слышал.
Одно обстоятельство, однако, страшно обеспокоило нас: ночной посетитель явно владел более чем одним способом проникновения в дом, и мы с удвоенным усердием заперли на ночь все окна и двери.
Хэлси отнесся к происшествию довольно пренебрежительно.
Он сказал, что пролом в штукатурке мог появиться несколько месяцев назад и остаться незамеченным, а пыль, вероятно, поднялась с пола накануне, когда садовник втаскивал сундук в кладовую.
В конце концов нам пришлось согласиться с такой версией, но мы провели тревожное воскресенье.
Гертруда ушла в церковь, а Хэлси отправился утром на долгую прогулку.
Луиза уже могла сидеть, и ближе к вечеру она позволила Хэлси и Лидди отвести ее вниз.
На тенистой увитой плющом восточной террасе стояли разноцветные шезлонги.
В один из них мы усадили девушку, и она сидела там с довольно безучастным видом, сложив руки на коленях.
Все молчали.
Хэлси с трубкой сидел на перилах и не отрывал взгляда от девушки, которая печально созерцала холмы по ту сторону долины.
Во взгляде ее таилось что-то непостижимое — и постепенно Хэлси перестал сиять от радости, что вновь видит любимую; черты его мальчишеского лица затвердели и посуровели.
Он стал очень похож на своего покойного отца.
Мы сидели на террасе допоздна, и Хэлси мрачнел все больше.
Незадолго до шести часов он поднялся с места и скрылся в доме, а через несколько минут вышел и позвал меня к телефону.
Звонила Анна Уиткомб из города, которая двадцать минут рассказывала мне о гландах своих внуков и о том, как мадам Суини испортила ее новый пеньюар.
Когда я повесила трубку, Лидди стояла за моей спиной, сжав губы в ниточку.
— Хоть бы ты постаралась выглядеть повеселей, Лидди, — простонала я. — От твоего кислого вида молоко сворачивается.
Но Лидди редко реагирует на мои колкости.
Она сжала губы еще крепче.
— Он ей позвонил, — тоном оракула возвестила она. — Позвонил и попросил подержать вас у телефона подольше, чтобы он мог поговорить тем временем с мисс Луизой.
Неблагодарное дитя язвит больней змеи!
— Чепуха! — отрезала я.
— Мне следовало бы самой догадаться и оставить их наедине.
Прошло слишком много времени с тех пор, как мы с тобой были влюблены, Лидди, — и мы все забыли.
Лидди фыркнула.
— Ни одному мужчине никогда не удавалось сделать из меня дуру.
— Но кому-то все-таки удалось, — отпарировала я.
О ТОМАСЕ
— Мистер Джемисон, — сказала я, когда мы со следователем остались одни после обеда в тот вечер. — Вчерашнее дознание произвело на меня впечатление простого перечисления уже известных фактов.
В ходе его не выяснилось ничего нового, за исключением истории доктора Стюарта — и ту он рассказал по собственной инициативе.
— Дознание — это всего лишь необходимая формальность, мисс Иннес, — ответил мистер Джемисон.
— Если преступление не раскрыто, дознание занимается лишь сбором свидетельских показаний, не вникая глубоко в суть событий.
Полиция берется за дело позже.
И вы, и я прекрасно понимаем, как много важных деталей не получают объяснения.
Например, у убитого при осмотре тела ключа не обнаружили. И все же мисс Гертруда утверждает, что слышала звук поворачиваемого в замке ключа, а затем скрип открываемой двери.
К упомянутой же вами истории доктора Стюарта следует относиться с осторожностью. К доктору приходит пациентка, вся в черном и с лицом, закрытым вуалью.
Но позвольте! Это же типичная таинственная незнакомка!
Потом наш добрый доктор натыкается на труп мистера Армстронга, слывшего отменным негодяем, — и что делает? — сразу же вспоминает, как покойный незадолго до смерти ссорился с дамой в черном.
«Внимание! — говорит себе доктор. — Это была одна и та же женщина!»
— Почему мистер Бэйли не присутствовал на дознании?