На лице следователя появилось странное выражение.
— Потому что его врач утверждает, что молодой человек болен и не в состоянии вставать с постели.
— Болен! — воскликнула я.
— Странно, ни Хэлси, ни Гертруда не говорили мне об этом.
— Существуют обстоятельства еще более странные, мисс Иннес.
Бэйли представляет дело таким образом, будто он узнал о крахе банка только из вечерних газет, после чего незамедлительно вернулся в город и отдал себя в руки правосудия.
Я не верю этому.
Джонас, сторож Торгового банка, рассказывает другую историю.
Он утверждает, что поздно вечером предыдущего четверга Бэйли вернулся в банк.
Джонас впустил его. По словам сторожа, кассир был в полуобморочном состоянии.
Бэйли работал в банке до полуночи, потом закрыл хранилище и ушел.
Случай этот настолько выходил за рамки общепринятого, что сторож размышлял над ним до самого утра.
И что же делал Бэйли, вернувшись в ту ночь в свою квартиру в апартаментах Никербокера?
Упаковал чемодан для срочного отъезда.
Но он мешкал, очевидно, ожидая чего-то.
По моему личному мнению, мистер Бэйли хотел увидеться с мисс Гертрудой перед побегом из страны.
Позже, когда он застрелил Арнольда Армстронга, ему пришлось выбирать из двух зол меньшее.
Он совершил поступок, который мгновенно настроил общественное мнение в его пользу: сдался властям как невинный человек.
Самой сильной уликой против него, является подготовка к побегу и решение возвратиться в город после убийства Арнольда Армстронга.
Молодой человек оказался достаточно умен, чтобы отвести от себя подозрения.
Вечер тянулся медленно.
Я уже собиралась ложиться, когда в спальню заглянула миссис Уотсон и спросила, нет ли у меня арники.
Домоправительница показала мне страшно распухшую руку с багровыми полосами от кисти до локтя и сказала, что поранилась неделю назад, в ночь убийства, и с тех пор ни разу не спала спокойно.
Рана показалась мне серьезной, и я велела миссис Уотсон обязательно обратиться к доктору Стюарту.
На следующее утро миссис Уотсон отправилась в город одиннадцатичасовым поездом, и ее положили в госпиталь для неимущих, обнаружив заражение крови.
Я хотела непременно навестить больную, но потом другие заботы совершенно вытеснили мысль о ней.
Однако в тот день я позвонила в госпиталь и попросила отвести миссис Уотсон отдельную палату и обеспечить ей самый лучший уход.
Миссис Армстронг с телом мужа прибыла с Запада в понедельник вечером. Отпевание было назначено на следующий день.
Городской дом Армстронгов на Каштановой улице снова открыл свои двери, и во вторник утром Луиза покинула Саннисайд.
Перед отъездом девушка послала за мной, и по ее лицу я догадалась, что она плакала.
— Как мне благодарить вас, мисс Иннес? — сказала Луиза.
— Вы приняли все мои слова на веру и не задавали мне никаких вопросов.
Когда-нибудь, наверное, я все смогу рассказать вам — и тогда все вы будете презирать меня… И Хэлси тоже.
Я попыталась сказать Луизе, как рада была я принять ее здесь, но девушка слушала невнимательно, явно встревоженная какой-то мыслью.
После натянутого прощания с Хэлси, когда машина уже ждала у дверей, она заговорила наконец.
— Мисс Иннес, — тихо произнесла Луиза. — Если они… если вас попросят освободить Саннисайд… пожалуйста, сделайте это, если можете… Мне страшно за вас… не оставайтесь здесь.
Вот и все.
Гертруда поехала с Луизой в город и проводила ее до самого дома.
По возвращении она рассказала, что встреча дочери с матерью прошла довольно прохладно и что в доме находится доктор Уокер, занимающийся, очевидно, организацией похорон.
Хэлси исчез из дома вскоре после отъезда Луизы и вернулся только около девяти часов вечера, грязный и усталый.
Что же до Томаса, то он бродил по дому подавленный и печальный, и я заметила, что следователь пристально наблюдал за стариком во время обеда.
До сих пор я продолжаю задавать себе вопрос: что же знал Томас?
О чем подозревал?
В десять часов вечера все домашние разошлись по спальням.
Лидди, заступившая теперь на место миссис Уотсон, кончила пересчитывать полотенца и чайные ложки и отправилась на боковую.
Алекс, садовник, тяжело ступая, поднялся по винтовой лестнице, а мистер Джемисон проверял запоры на оконных рамах.
Хэлси упал в кресло в гостиной и уныло уставился перед собой невидящим взглядом.
Один раз он встрепенулся.
— Каков на вид этот Уокер, Гертруда? — спросил он.
— Довольно высокий, черноволосый, гладко выбритый.