— Я не вижу носом, — заметила я.
— Что у тебя там?
Лидди решительно отодвинула в сторону полдюжины горшков с геранью и на расчищенное место высыпала содержимое фартука — пригоршню бумажных обрывков.
Алекс отступил назад, но посмотрел на Лидди с любопытством.
— Подожди минуту, Лидди, — сказала я.
— Ты опять рылась в мусорной корзине в библиотеке?
Лидди уже составляла клочки бумаги в единое целое с ловкостью, приобретенной за долгие годы практики, и не обратила на мои слова никакого внимания.
— Тебе когда-нибудь приходило в голову, — продолжала я, прикрывая ладонью клочки бумаги, — что люди рвут письма исключительно с целью сохранить их содержание втайне?
— Если бы им нечего было стыдиться, они не обременяли бы себя лишними хлопотами, — пророчески возвестила Лидди.
— Более того, в доме, где каждый день происходят странные события, я считаю себя просто обязанной просматривать корреспонденцию.
Если вы не хотите читать записку, я отдам ее этому Джемисону, и, смею предположить, он не поедет в город сегодня.
Это положило конец моим колебаниям.
Перед запиской, имеющей отношение к тайне, соображения морали мало значили.
Лидди складывала клочки, как дети складывают цветные картинки из кубиков, и делала это с таким же азартом.
Закончив, она отступила в сторону.
— «Среда, девять часов вечера.
Мост», — вслух прочитала я.
Затем, чувствуя на себе заинтересованный взгляд Алекса, обернулась к Лидди.
— Кто-то собирается играть в бридж[2] сегодня в девять часов вечера.
Разве это касается тебя или меня?
Лидди казалась оскорбленной.
Она уже открыла рот, чтобы достойно ответить мне, но я решительно сгребла обрывки бумаги и вышла из оранжереи.
— Послушай, — сказала я Лидди на улице, — с какой стати ты решила посвятить в это дело Алекса?
Он не дурак.
Думаешь, он поверил, что кто-то в этом доме собирается играть в бридж в девять часов вечера, о чем уведомляет партнера запиской?
Полагаю, ты уже продемонстрировала находку на кухне, и теперь я лишена возможности незаметно подкрасться к мосту и посмотреть, кто там встречается, ибо к девяти часам вечера туда отправятся все слуги рядами и колоннами.
— О записке никто не знает, — застенчиво ответила Лидди.
— Я нашла ее в корзине в гардеробной мисс Гертруды.
Посмотрите на оборотную сторону листа.
Я перевернула несколько клочков и увидела, что это обрывки банковского депозитного бланка.
Итак, этим вечером у моста Гертруда собиралась встретиться с Джоном Бэйли!
А я-то думала, он болен!
Подобное поведение не походило на поведение честного человека: пробираться в Саннисайд под покровом ночной тьмы, втайне от родственников невесты!
Однако я решила проверить свои подозрения, отправившись вечером к мосту.
После завтрака мистер Джемисон предложил мне съездить вместе с ним в Ричфилд, и я согласилась.
— Я стал склонен больше верить истории доктора Стюарта, — сказал он. — Найденная в кармане Томаса записка с адресом подтверждает заявление доктора о том, что женщина с ребенком и женщина, ссорившаяся с Арнольдом Армстронгом, — одно и то же лицо.
Похоже, Томас случайно узнал о какой-то истории, более или менее постыдной для покойного, и, верный интересам семьи, хранил ее втайне.
Тогда начинает обретать смысл ваш рассказ о женщине за окном кабинета.
Сейчас мы находимся ближе, чем когда-либо, хотя бы к частичному объяснению саннисайдского дела.
Уорнер отвез нас в Ричфилд на машине.
По железной дороге до городка было двадцать пять миль, но мы рванули напрямик и доехали очень быстро.
Прелестный крохотный городок стоял на берегу реки, и на холме в отдалении я увидела дом Мортонов, где Хэлси и Гертруда гостили до приезда в Саннисайд.
Улица Вязов была практически единственной улицей в Ричфилде, и дом номер четырнадцать мы нашли очень легко.
Это был маленький белый домишко, ветхий, без намека на живописность, с низкими окнами и террасой, возвышающейся всего на фут над крохотной лужайкой.
На дорожке стояла детская коляска, а у качелей на лужайке громко спорили три голосистых малыша.
Их пыталась утихомирить молодая женщина с преждевременно поблекшим добрым лицом.
Завидев нас, она сняла полосатый фартук и подошла.
— Добрый день, — сказала я, а Джемисон молча приподнял шляпу.
— Я приехала спросить у вас насчет ребенка по имени Люсьен Уоллес.
— Очень хорошо, что вы приехали, — сказала женщина.