— Бегом.
И пусть поторопятся.
Лидди понеслась по лестнице, прыгая через две ступеньки.
Очевидно, она пришла в столкновение со свечой, ибо свет внезапно погас и я осталась в полной темноте.
Я была действительно на удивление спокойна.
Помню, я перешагнула через кресло и прижалась ухом к двери. Никогда не забуду ощущения, которое я испытала, когда она подалась на дюйм-другой под сильным натиском неизвестных.
Но кресло выдержало, хотя одна из ножек его зловеще затрещала.
Затем совершенно внезапно окно в рабочем кабинете со звоном разлетелось вдребезги.
Палец мой лежал на спусковом крючке револьвера, и когда я вздрогнула, револьвер выстрелил прямо в дверь.
С улицы до меня донеслось грязное ругательство, и впервые я смогла отчетливо разобрать несколько слов:
— Только царапина… Мужчины у другого конца дома… Сейчас вся крысиная стая принесется сюда… — И еще множество богомерзких слов и выражений, которые я не хочу приводить здесь.
Теперь голоса доносились от разбитого окна, и хотя меня сильно трясло, я решила сдерживать натиск врага до прибытия подкрепления.
Я поднялась на несколько ступенек винтовой лестницы, чтобы видеть окно рабочего кабинета, и увидела, как невысокий человек перекинул ногу через подоконник и ступил в комнату.
На несколько секунд он замешкался, запутавшись в занавеске, а потом повернулся, но не в мою сторону, а в сторону бильярдной.
Я снова выстрелила. Послышался звон разбитого стекла или фарфора.
Потом я бросилась наверх по ступенькам и понеслась по коридору к главной лестнице.
Там стояла Гертруда, пытаясь определить, откуда доносятся выстрелы. Должно быть, я — в бигудях, босиком, с развевающимися полами халата и зажатым в руке револьвером — являла собой странное зрелище. Времени на объяснения у меня не было.
Внизу послышались шаги, и кто-то запрыгал вверх по ступенькам.
Думаю, в тот момент я превратилась в берсеркера.
Я перегнулась через перила и снова выстрелила.
Из темноты раздался вопль Хэлси.
— Эй! Что вы делаете там, наверху?
Вы промахнулись на какой-нибудь дюйм!
Тогда я почувствовала внезапную слабость и потеряла сознание.
Когда я очнулась, Лидди растирала мне виски одеколоном, а поиски неизвестных велись полным ходом.
Но они уже скрылись.
Конюшня сгорела дотла под оживленный гул толпы, который усиливался, когда падала очередная балка и пожарники из добровольной команды обильно поливали ее из пожарного шланга.
Алекс и Хэлси тщательно обыскали весь первый этаж, но никого не нашли.
Разбитое окно и перевернутое кресло подтверждали правдивость моей истории.
Наверху неизвестный едва ли мог скрываться.
По главной лестнице он не поднимался, из восточного крыла попасть на верхний этаж не представлялось возможным, а в западном крыле, прямо у служебной лестницы у окна стояла Лидди.
Но мы не легли спать.
Сэм Боханнон и Уорнер помогали обыскивать дом и обшарили все до последнего чулана.
Они осмотрели даже подвалы. Безрезультатно.
В восточной двери осталось отверстие от пущенной мной пули.
Пуля вошла в пол террасы, красноватые пятна на котором указывали на эффективность произведенного мною выстрела.
— Кто-то будет хромать, — заметил Хэлси, прикинув траекторию движения пули.
— Пуля шла низко и могла попасть лишь в ногу или в ступню.
С того времени я начала пристально следить за всеми встречными на предмет хромоты, и по сей день человек, припадающий на одну ногу, не кажется мне вполне заслуживающим доверия.
Однако в Казанове хромых не было, а наиболее подходящим объектом для подозрений являлся старик, который присматривал за железнодорожным шлагбаумом, но из расспросов я выяснила, что у него искусственные ноги.
Наш гость бесследно исчез, а дорогостоящая конюшня Саннисайда превратилась в кучу дымящихся бревен и обугленных досок.
Уорнер клялся, что конюшню подожгли злоумышленники, и в связи с попыткой проникновения в дом сомневаться в этом не приходилось.
ФЛИНДЕРС
Если бы Хэлси полностью доверился мне с самого начала, все загадки разрешились бы значительно раньше.
Если бы он все рассказал мне о Джоне Бэйли и на следующий день после пожара поделился бы со мной своими подозрениями, то для всех нас не было бы мучительного периода тревоги за находящегося в опасности мальчика.
Но молодые люди пренебрегают опытом старших, и именно старшим приходится страдать из-за этого.
Утром я проснулась совершенно разбитой, и Гертруда настояла на основательной прогулке.
Наша машина временно выбыла из строя, а саннисайдских лошадей хозяева на лето отправили на ферму.
Однако Гертруде удалось раздобыть рессорную двуколку на платной конюшне Казановы, и мы выехали.
Сворачивая на проселочную дорогу, мы увидели На обочине женщину.